Sep 19

l.

Люди, услышав слово дальнобойщик, представляют сразу некую романтику и разнообразие жизни. Отчасти это так, но в основном это очень тяжелая работа, связанная со множеством рисков, в том числе и такими, как можно на ровном месте, на первый взгляд, потерять здоровье, а то и жизнь.
Попробую это рассказать на примере одного моего рейса.

Так получилось, что зима в 2006 году до середины января была никакой, и как принято у нас в России все расслабились. Но природе наш рашинский менталитет по фигу. Зима как обычно может прийти внезапно в середине января, захватив нас врасплох. Ну, пожалуй, начну по порядку. 15 января я, загрузившись сухой буковой доской и заранее договорившись с московским клиентом о ее покупке, выехал из Майкопа. Погода была почти весенняя, было тепло, шел небольшой дождик. Часов в 10 вечера я достиг поста весового контроля , что в станице Самарской, расположенной недалеко от Ростова-на-Дону. На посту меня, естественно остановили. Естественно не потому, что был перегруз или неравномерное распределение веса по осям, а потому, что с этим постом у меня были особые отношения, машина у меня была очень приметная и мое нежелание платить противоречило желанию весовщиков поиметь с меня денежку. Пожалуй, даже остановлюсь на описании этих противоречий, основанных на том, что я, будучи технически грамотным, вносил свои изменения в развесовку по осям, временно (при весовом контроле) управляя пневмоподвеской с помощью разработанного мной некой системы в обход управления компьютером.
Чтобы не вдаваться сильно в подробности, постараюсь вкратце объяснить сие действие, тем паче мы ведь находимся на техническом форуме. Итак, на тягаче имеются три оси, средний имеет спаренные колеса, а задний, так называемый ленивец – одинарки. Распределение нагрузок распределяется компом в соотношении 2:1. То есть если на эти 2 моста приходилась нагрузка в 16 тонн, то комп делил ее как 10,5: 5,5 . По правилам не допускается нагрузка на эти оси свыше 8 тонн на каждую. Вот и получается, что средний перегружен, а задний недогружен. То есть изначально конструкция предполагала либо не использовать по максимуму грузоподъемность авто с 500 л.с., либо постоянно попадать на деньги у весовщиков. Весовщики конечно же знали о такой фишке и еще завидев такой авто издали – потирали руки. Но мы то тоже лыком не шиты, мы ведь рашки до корней волос!

Вот я и слепил систему, включая которую, я перед весами имел развесовку на эти мосты как 1:1. Весовщики просто в аккуе, как так, что то не так? А я, мол, ничего не знаю, если бы я был такой умный, что умел наипать французский комп, то я бы сейчас не в весовой тут с вами перетирал, а где нить в НИИ сидел. Короче, длительные споры все же заканчивались в мою пользу, но злобу весовые таили, понимая, что выставлены дураками в некотором роде. Я даже подозреваю, что они этот вопрос обсуждали еще долго и упорно с консультацией у спецов. …

Закончу отступление и продолжу рассказ, сидя в весовой услышал по ясчеку, что в Москве мороз вдруг резко приипал до 25 гр. Ну, ничего страшного, думаю, начну теперь заправляться только зимней соляркой и все будет о кей. Надо сказать, что годами ранее я благополучно ездил в минус 32, без всяких проблем, заливая зимнее ДТ. Как обычно довольный, что в очередной раз опъипал самаркий пост, я поехал дальше. Каждый дальнобой имеет свои любимые стоянки, где ему все знакомо, вплоть до имен девиц, обитающих там. Одной из таких моих стоянок была в Каменске Шахтинском. Никаких особых прелестей и достопримечательностей там не было, все объяснялось удобством расположения в привязке к дневному пробегу. Остановился там на ночь. Шел дождик. Включив автономную печь, безмятежно провалился в сон.

Внезапно проснулся в 6 утра от холода в кабине, автономка не работала. Я вышел на улицу и почувствовал крепкий морозец, Датчик показывал минус тринадцать. Ясно, подумал, я – в тонких трубопроводах автономки начала загустевать соляра. Быстренько завел движок, посмотрел в бак, соляра уже немного помутнела, что говорило о замерзании. Конечно, Дт ведь летнее! Я быстренько бросил шланг подкачки в бак, чтобы там бурлило. Ну что просто сидеть – нет смысла, надо поскорее ехать и заправляться зимней солярой. Проехал до самого Миллерово, зимний соляры нет! А кто же ожидал, что в середине зимы вдруг придет зима?!!! Система питания в грузовиках имеет циркуляции с подогревом и до определенной температуры, не глуша движок, можно сопротивляться морозу, даже с летним топливом. Что мне оставалось делать? Да ничего, заправляться летней, понемногу и добавлять в нее антигель, которого к моему удивлению на дороге у продаванов появились буквально горы, чего ранее я не наблюдал. Подозреваю, что отсутствие зимнего топлива на всей М4 тогда было обусловлено желание определенных лиц либо сбагрить огромные запасы этого средства, либо просто навариться по быстрому на нем., вообще так сказать «весь на иголках» я проехал до самой Москвы на летнем с добавлением антигеля. На подъезде к Москве температура была около минус 30. Движок иногда подозрительно подтраивал, но все рано продолжал ехать.

Приехав в Москву вечером, мне удалось быстро выгрузиться в Мытищах, вернее в Королеве в ДОКе. Получив бабло за доски, я отправился на место загрузки, о котором договорился заранее. Причем на одной из заправок мне удалось купить немного керосина, им я разбавил уже почти оккуевшую от холода соляру. Заработала автономка, лег спать, жизнь налаживалась…движок не глушил…

Приехав к месту загрузки, это где то в районе Измайловского парка, какая то там по № Парковая улица, удачно расположившись и выбрав место для стоянки до утра, вдоль длинного бетонного забора, я скоренько сварил на мини газовой плите пельмешек “Равиоло”. Посмотрел немного телек. Но двигатель не выключал, поэтому ясчек смотреть было некомфортно. К тому же пельмени и усталость требовали сна. Автономка щедро даря тепло, совсем лишила сил сопротивляться и я уснул. Перед сном обратил внимание на температуру за бортом. Тридцать восемь в минусе! Почему то мелькнуло в уплывавшем сознании чувство благодарности фирме Вебасто, давшей мне возможность в такой мороз развалиться в одних трусах на широком спальнике.

Однако спалось мне не очень хорошо, мешал работающий двигатель, скорее не сам шум двигателя, а интуитивная потребность мозга прислушиваться к его работе, все ли там нормально?! Уверен, что такой проблемой страдают многие дальнобои, если конечно перед сном не накатили грамм по семьсот на брата беленькой.

Проснувшись поутру, начал звонить по поводу загрузки. Клиент, сославшись на сильный мороз, в который нельзя грузить его гребаные английские сливки для торта, попросил отложить на несколько дней рейс. Я вежливо сказал, что вряд ли это смогу сделать, ожидая в кабине несколько дней. Бросив от досады телефон и выматерившись от души, умывшись на улице теплой водой, используя полторашку, как умывальник, ловко сидя на корточках и зажимая коленями бутыль. Из под открученной немного пробки, лилась вода. Напор регулировался прижатием коленями бутыли. Конечно, подобные неудобства были зимой, для теплого времени у меня за кабиной была прикреплена плоская емкость литров на сто, служившая и умывальником, и порой даже душем, при желании.

Пока я умывался, вскипел чайник. Попивая чаек с бутербродом, я начал обзванивать своих постоянных клиентов, и даже готов был поехать на Питер (именно «на», а не «в», согласно речи водителя) а оттуда уже на юг. Это был мой излюбленный маршрут и способ не простаивать в ожидании загрузок. Но видимо мороз действовал не только на людей, но и на производство и экономику, так как все стояло, работы не было. Стоять под забором одному тоже не доставляло удовольствия и я поехал на стоянку, где я мог встретить кого то из знакомых, которых были уже не одна сотня. Знакомые, это слово как то неуместно для нашей братии, так как мы помнили имена друг друга только то время, которое мы стояли рядом на стоянке.

Конечно, много было и друзей, если это слово применительно к людям неоднократно случайно встречавшиеся в разных местах на шей страны и при этом искренне радуясь этому. С такими людьми не стыдно было поделиться своими проблемами, выслушать его проблемы, что то посоветовать. Естественно, что если стоять приходилось долго, и завтрашний день не ждал от вас работы, то дружба эта подкреплялась грандиозной пьянкой. Однако, автор сих строк, наверное, был особенным человеком, так как из этих пьянок любил сам процесс общения. Что то не то, наверное, было, да и осталось с моим организмом, наотрез отказывавшегося принимать большие дозы алкоголя. Тема пьянства среди дальнобоя, пожалуй, стоит выделить в отдельное описание, как и отношение к проституткам.
ll.
Я почему так подробно описываю этот рейс? Все прояснится позже и будет понятна столь хорошая память, сохранившая такие подробности в своих закоулках, при этом на самом деле, будучи отвратительной.
Обзвонив вех потенциальных работодателей и не достигнуыв успеха, я решил ехать на стоянку, где меня ожидал душ, общение с парнями и еще тысячу неожиданных вещей, часто происходивших на стоянках с нашей братией. Наведя в кабине порядок, обойдя машину вокруг на предмет осмотра, я собрался ехать. Включил передачу и только начал выкручивать руль, как вдруг почувтсвовал , что гидроусилитель перестал работать. Выйдя из машины я сразу же понял, что двигатель то работал, но масло в усилителе всю ночь не работало, загустело до немогу. В результате от создавшегося сильного давления соскочил со штуцера шланг обратки гидроусилителя. За несколько секунд все масло оказалось на дороге. Ну что , выбора нет, несмотря на океренный мороз движок надо глушить, чтобы не спалить насос. Боже мой, знать бы мне тогда к чему все это приведет, я бы мож подумал о другом выходе из положения. Да я бы ее ( машину ) бросил бы на ккуй и уехал к родственникам в Балашиху. Но я не провидец и история не имеет сослагательного наклонения , а значит поступил, как поступил.

Заглушив движок, я с трудом выловил такси и поехал за маслом. Наверное одному богу известно, почему я вдруг перед рейсом выложил из машины все запасы НЗ. На поиски и приобретение масла понадобилось около двух часов. Все бы ничего, но в баке то летняя соляра! А мороз то по прежнему давит около 35. Ко всему еще шланг то сам не оденется, а чтото сделать на таком морозе, это значит потратить времени в пять –шесть раз более чем в тепле. Ладно опущу повествование о ползании под машиной в мороз…

Устранив проблему с гидроусилителем я, терзаемый смутными сомнениями о вероятности не запустить движок, решительно включил стартер. Движок схватил сразу, я облегченно вздохнул, но как говорится не долго музыка играла, не долго фраер танцевал, я услышал как моя надежда сначала затроила, а потом и совсем остановилась. Маленькая тень чего то страшного, ожидающего меня впереди уже тогда проскользнула где то далеко в подсознании.

Я , не долго думая снимаю фильтры, так и есть забиты замершим топливом! Достаю паяльную лампу и начинаю греть днище бака, фильтры помещаю в кабину. Не буду утомлять перечнем проделанных работ, но авто я запустил. Вымыв руки и переодевшись я таки поехал. Скоро сказ сказывается да не скоро дело делается. Из узкой улочки вытолкать пустую фуру , учитывая, что это не тягач + полуприцеп, а автофургон +прицеп. А когда еще с вечера теплые колеса протаивают себе постельку-западню – это неприятно. Пока я справлялся с выездом из ямок, мне позвонили, предложили за нормальную цену везти в Краснодар мороженую рыбу из Люберец. Я сразу же согласился. Загрузка была на какой то базе за Люберцами, там рядом еще был зверосовхоз , ранее выращивающий песцов, но к тому времени уже дышащий на ладан. Это я пишу для тех , кто может бывал там и знает это место. Ну да не важно! Важно то, что на пути к месту загрузки движок несколько раз подтраивал, но я не придал особого внимания этому факту – просерется , мол , сцука!.

К вечеру я, уже груженый 22 т рыбы, медленно , выбирался на мкад . Мороз начал крепчать, к своему огорчению я заметил, что температура ОЖ полезла вверх. Прихватило радиатор. Как же я материл производителей антифриза, который я поменял предыдущей осенью! Остановившись и сделав из подручных средств факел, я начал отогревать радиатор, к счастью на это понадобилось не так уж много времени. Однако зрелище это было не для слабонервных. Так как двигатель был горячим, то гидромуфта привода вентилятора была включена. Вентилятор работал. Я думаю не стоит рассказывать о его мощи и способности тянуть огонь сквозь радиатор. Мне повезло, ничего не спалив, я таки отогрел радик . Счастливый я скоренько запрыгнул в машину, но радость моя была омрачена замерзшим радиатором отопителя. Основная печка не работала, отогреть ее радиатор, это сродни с разборкой половины кабины. Но ведь у меня еще оставалась автономка- счастье мое безмерное. Не мудрствуя , я продолжил путь. Но ведь основная печка обогревает главное – лобовое стекло. Автономка явно не справлялась с этой задачей, несмотря на мои ухищрения с направлением потока от нее. Стекло медленно , но уверенно снизу вверх начало покрываться слоем льда…
lll.
В помощь автономке я зажег газовую плиту и поехал. Надо сказать, что вначале, пока стоял на месте стекло оттаивало, но стоило мне тронуться и набрать скорость- лед лез выше и выше. Так с остановками и отогреванием стекла, я доехал до Каширского поста, там я пробовал натереть стекло солью, чтобы не намерзало. Глупая затея, доложу вам, байки…. Ну а что делать в такой ситуации? Газовая печь не выход – дышать нечем. Так с остановками я проехал до Богородицка, что в Тульской области. Топлива зимнего на заправках не было, но больше всего меня смущало отсутствие машин на трассе. Это вызывало какую то нездоровую тревогу. Но в реку, то я уже шагнул, назад пути нет. На въезде в Богородицк на перекрестке я остановился у кафе. Вспомнил, что за целый день я пару раз только чая выпил. Выходя из машины, я, уже адаптированный к морозу под сорок, почувствовал потепление, не веря самому себе, глянул на датчик. Так и есть минус 25. Довольный, зашел в кафе и с удовольствием поел горячей пищи. Начало клонить в сон, решил доехать до стоянки и стать до утра.

В Богородицке все стоянки были забиты машинами, даже рядом со стоянкой мест стать не было. Меня это не расстроило, так как на этой трассе впереди еще были десятки стоянок в пределах часа пути. Я двинулся далее в путь, пошел снег, причем с большим боковым ветром, так, что казалось, будто снег сыплется не с неба, а слева направо. От езды ночью при снегопаде очень быстро устают глаза, ужасно клонило ко сну, но свободных стоянок не было. Но надежда не покидала, что следующая стоянка имеет места. Надо сказать, что за годы дальнобойства я как то привык к езде по ночам. Смущало только пустота трассы. Нет машин и все тут! Это на М4, офигеть! Ну да ладно, свои 90 км/час мне еще проще постоянно держать, а это очень много значит. Я замечал, что движение без остановок со скоростью 70 км/час по эффективности приравнивается к сотке, но с остановками.

Снег валил все сильнее и сильнее, но мне было пофигу, заработала основная печка, оттаял радиатор, в кабине стало жарко, стекла не замерзали. Все! жизнь прекрасна! Еще бы отмыться от соляры, запахом которой было пропитано все, и одежда и руки и казалось весь окружающий мир. Как то быстро я доехал до платной дороги, заправился на ней все той же летней солярой, не забыв добавить бутыль антигеля. Левый бак я заполнил почти под завязку. Система на двухбаковых грузовиках устроена таким образом, что уровень в обоих баках постепенно выравнивается. Это происходит из-за перекачки «обратки» в бак имеющий меньший уровень, а значит и меньшее сопротивление обратке. Иными словами через какое-то время в левом и правом баках будет по половине. В дальнейшем будет понятно, для чего я это объясняю. На заправке выпил кофе, взбодрился, постояв на свежем воздухе. К тому времени уже была настоящая метель, ветер был такой силы, что раскачивал кабину, хотя ее не так уж и трудно раскачать. Хотелось поспать остаток ночи прямо на заправке, но мой многолетний опыт категорически не приветствовал такую вольность и я, несмотря на разыгравшуюся пургу, решил дотянуть до Воронежа. Собственно, до него оставался сущий пустяк, если не считать что дорогу начинало заметать и порой на дороге внезапно вырастали переметы достаточной высоты, чтобы испугать и не заснуть.

В Воронеже тоже все стоянки были полны и я, доехав до выездного поста гаи, остановился там. Быстро раздевшись и даже не умываясь, я буквально отключился. Это было уже, где то под утро, двигатель не глушил, мороз 25.

Проспав часа четыре, я проснулся от того, что двигатель вдруг заглох. Я быстренько вскочил со спалки, оделся и вышел из машины. Я просто оторопел, увидев, что на левом баке нет крышки и он почти под горловину забит снегом. Еще бы его не заполнило снегом при таком ветре! Даже на полу в кабине, в районе двери, где уплотнитель имеет стык, красовалась горочка снега. Так куда же делась пробка от бака? Загадка разрешилась легко. К ментам на пост приехал под утро «петушок», для чистки околопостовой территории. По всей видимости менты «позаимствовали» у меня соляры для него.. Пробку , наверное упустили в сугроб, там я ее потом нашел …

lV.

Я стоял и злобно посматривал то на горловину со снегом, то на скучающего старлея у поста, который ходил взад и вперед, размахивая жезлом. Мое нутро наполнилось до краев тем, чем грешат бросаться на этом форуме. Снега уже не было и морозный воздух далеко разносил даже негромкую речь. Машины практически не ехали, стола почти идеальная тишина, поэтому дальнейший мой монолог, похожий на крик сумасшедшего, легко был принят ушами старлея. Естественно монолог по сути своей не был информативным, в нем было простое перечисление известных матерных слов и заковыристых словосочетаний. Из смысла в нем было только частое упоминание работников Гаи вообще и этого поста в частности. Старлея заинтересовало мое такое неожиданное поведение и, и он вразвалочку направился ко мне. Лицо его источало и удивление, и гнев, и растерянность. Подойдя ко мне, он тоном, не требующем возражения, стараясь выглядеть строгим, спросил:
– Что случилось, чё ты так орешь? – меня просто убило его наивное непонимание произошедшего, и я, стараясь унять гнев, мешающий связно произнести речь тихо сказал:
– А ты чё овечкой то прикинулся? Или это не ты лично сливал соляру, поэтому и решил поглумиться? – На лице инспектора надолго повисла неподдельная маска искреннего удивления, а я продолжал:
– Блиать, на ккуя вы сливали для “петушка”топливо и не закрыли пробку? Смотри, чё вы наделали, – указывал я рукой на горловину. Старлей не долго находился в прострации, взяв себя в руки, как и подобает представителю власти, почти срываясь на крик, произнес:
– Да ты, наверное перемерз, уважаемый, у нас в подсобке для этого вон стоят канистры с солярой! Делать нам неккуй… мы тут бы пистили у тебя ее! Зачем на пистить, если мы можем у вас за мелкие правонарушения просто так взять?! – В произнесенной речи была, пожалуй, некая логика, которая просто распалила гайца, и он уже гневно продолжал, – Да, убирает у нас тут петушок, просим одного мужичка, за это топливом с ним рассчитываемся, если не веришь, пошли в подсобку я тебе покажу пустые канистры! – Но меня это уже не очень интересовало и я ничего не ответив, стал размышлять о дальнейших действиях. Старлей быстрым шагом удалился на пост, но неожиданно быстро вернулся и сказал:
– Знаешь, ты извини, но видимо ты прав, соляра в подсобке стоит напрочь замерзшей, кисель-киселем, вот поэтому, видимо, ночная смена и сливала у тебя, – при этом гаец повесил на лицо такое выражение, что я невольно подумал о святых. Как то сразу у меня пропала вся злость, ну и правда, при чем здесь именно этот гаец? Да что уж там, как говорится «После пожара, ккуй – насос!». И я, уже несколько миролюбиво, видимо хорошего во мне все же больше, спокойно сказал:
– Ладно, передай привет той смене, – гаец улыбнулся и предложил забрать топливо из подсобки, но я по непонятной причине включил принципиального и отказался. Однако служивый лично перенес пять десятилитровых пластиковых канистр к моей машине:
– Держи, лишний раз погреешься, – знал бы он насколько пророческими были его слова.

Закончив с гайцом, я принялся бороться с последствиями вмешательства в мою жизнь ночной смены сотрудников поста. Поняв, что вся система от баков и до фильтров забита и пока я ее всю прочищу, у меня топливо в правом баке, без движения, замерзнет. Я налил в ведро дизельки, бросил туда тряпку, зажег и подставил под бак. Затем я достал шланг подкачки и решил его использовать вместо штатного топливопровода от правого бака и минуя фильтры прямо на ТНВД. ДТ в правом баке визуально не вызывало опасений. Путем нехитрых манипуляций я шлангом-грушей прокачал от воздуха систему и исключив из работы левый бак привел авто в так сказать положение для аварийного движения. Смущала работы системы без фильтров. Но выбора не было, я завел машину, прогрел ее достаточно и поехал далее.

Через несколько десятков км. двигатель начал временами подергивать или подтраивать. Особенно ярко это проявлялось на подъемах, при нагрузках. Топлива не хватает, решил я, сечение шланга подкачки очень маленькое. Не доезжая несколько десятков км. до Лосево, движок затроил и заглох, но я быстро продул свою самопальную систему и прокачав, завел таки движок. Через пару км опять остановка. Наверное, все же исключение из системы такого необходимого девайса как подогреватель топлива вносило свои коррективы. Более того, мороз опустился до 32 градусов. Единственным правильным решением в той ситуации было любыми судьбами доехать до наступления ночи до Лосева и там, на стоянке бросить якорь. Так и продвигался по пару км весь день, который как то незаметно прошел, а с ним и надежда доехать до стоянки. Шланг –груша был безвозвратно утерян, но я, сняв ручную помпочку приладил ее в свою систему. Но частые остановки и запуски на морозе сделали свое дело- АКБ сели напрочь и внезапно.

Всё!!! Вот она ж#@а! В голове лихорадочно крутились мысли, пытаясь трезво оценить обстановку. А что там было оценивать? Трасса, причем пустынная, если не считать пару тройку машин за час, но это днем! Вокруг ни одного населенного пункта, только заснеженные поля и крепчающий мороз, добавляющий колорита в мою картину. В кабине через несколько минут температура стремительно приблизилась к наружной. В суматохе дня я как то упустил из вида, что постоянное, в течение дня, охлаждение кабины привело к замерзанию питьевой воды в канистре. Газ тоже отказался работать. Меня охватила невыносимая тоска, мысли стали путанными, наверное, сказывалась усталость, накопившаяся за последние дни. Но человек такая настойчивая скотина в вопросе живучести, что никакие усталости и другие условности не подвластны сопротивляться инстинкту выживания.

Для начала решил реанимировать газовую плиту, как единственный источник тепла в кабине. Запалив паяльную лампу, я начал греть осторожно баллон, через несколько минут я благополучно разжег плиту, но мороз был такой силы, что моя печка и ее газ, тихо спасовав пред ним, быстро затухали. Возня с чередованием лампы и плиты привела к тому, что для дальнейшего безопасного нахождения в кабине, последняя требовала срочного проветривания. Тоска, блиать! Лихорадочные мысли привели меня к идее разжечь костер, тем более габариты не были включены по понятной причине и стоял автомобиль далеко не на обочине. Успокаивала звездная ночь, которая вкупе со снегом наглядно демонстрировала подобие питерских белых ночей. Я с собой возил дополнительную запаску, которая уже как бы не годилась никуда, но и выбросить жаль было ее. Задачу упрощал факт, что диск на запаске был негодным.

Вытащив запаску из под прицепа, где она жила в металлической клетке, я откатил ее на метров пятнадцать позади машины. Облил бензином из лампы и солярой из ментовских канистр я с большим трудом запалил таки ее. Жаль, что снега было очень много и рядом не было даже простой лесополосы. Дров не было. Чтобы согреться в такой ситуации, мало просто стоять или сидеть на одном месте. Для комфортного прогрева необходимо еще крутиться, равномерно подставляя себя пламени. Представляете картину, да? Всю ночь проделывать такое просто невозможно, да и колесо горит очень быстро. Смертельно устав от плясок у костра, пошел в кабину. Там был жуткий холод. Натянув на себя все что имелось и забравшись под одеяло, глянул на часы, было около одиннадцати вечера.

Холод, нехороший человек, постепенно пробирался даже под одеяло, я укрылся с головой. Стуча зубами, пытался что то придумать, потому как время от времени в сознании проскальзывала какая-то непонятная тревога. Но усталость не давала развиться этой тревоге в осознанную мысль. Пролежав около часа, я ощутил боль во всем теле. Организм чтобы согреться инстинктивно напрягал все мышцы, даже челюсти сжимались до ломоты в зубах. Но такое напряжение не может длиться долго, наступает боль. Попытался расслабиться, далось это с трудом и не надолго. И вдруг как то неожиданно я начал согреваться. Медленно, но уверенно тепло расползалось по всему телу. Я не мог понять причины таких метаморфоз, если уж начистоту, то я даже и не пытался это сделать, наступала полная отрешенность от окружающей действительности. Тепло все сильнее и сильнее наполняло мое тело, чувство абсолютного блаженства охватывало меня, все сильнее погружая мое сознание в безмятежный сон. Наверное, так себя чувствует ребенок, находясь в утробе матери или наркоман на пике блаженства. Сознание или отсутствие его рисовало в голове ярчайшие картинки из недалекого прошлого. Снилась моя семья, жена дочь, родители.

Вдруг картинка, представившая родных, резко исчезла и мозг пронзил такой страх, что все эти приятные мгновения вмиг пропали в небытие. Я старался понять, что со мной происходит, но тщетно, я снова погружался в блаженство. Я не знаю, сколько все это длилось, но мне показалось, что очень долго. Снова внезапная вспышка страха, полностью прихожу в себя и начинаю понимать где я, и что происходит. Ужас! Да я просто замерзаю! Эта простая, но страшная мысль заставляет перебороть невероятную слабость и пошевелится, потом повернуться. Нечеловеческая жажда жизни выталкивает меня из под одеяла и заставляет встать. Я начинаю делать попытки медленно шагать на месте и делать взмахи руками. Постепенно тело начинает слушать меня. Одновременно с этим приходит тот собачий холод. Минут сорок движения привели меня полностью в чувство. Понимаю, что мне самому не справится и требуется помощь, пытаюсь куда нибудь судорожно позвонить, связи нет. Телефон летит на пол, рассыпавшись на составные части. Выхожу из машины, с твердым намерением идти куда угодно, к спасению. Оглядевшись вокруг и не увидев ни одного огонька, и ощущая убийственную слабость, прихожу к мысли, что мне отсюда просто не уйти. Мне сейчас трудно передать то чувство отчаяния, охватившее меня. Это чувство надо однажды пережить каждому, чтобы научиться ценить жизнь, беречь себя, не быть безрассудным, самоуверенно принимая те или иные решения. Есть вещи перед которыми человек представляется мелкой букашкой, да, именно так!

Итак, балансируя на грани человеческих возможностей, помогая себе паяльной лампой, я все же дотянул до рассвета, ни одна машина не проехала за ночь мимо меня, такое чувство, что мир умер и я один на этой дороге. Может машины и были, только мое состояние не позволило их увидеть. Однако когда уже почти рассвело, я услышал шум мотора, а может быть, что вначале увидел свет от приближающегося автомобиля. Я вышел из машины с желанием остановить его. Это была ментовская десятка. Я ни разу в жизни так не радовался от встречи с ментами, но они, поравнявшись со мной, на просьбы остановиться лишь жестами показали на часы, дескать, спешим очень, поехали дальше. Сцуке! Мрази, сколько я своих кровно заработанных бабок отдал им, порой просто так?! Ну, принято вроде на некоторых постах без всяких разговоров давать мзду. Десятка неспешно удалялась, не слыша слов проклятия, в адрес сидевших в ней.

V.
Еще не скрылись огни милицейской машины за пригорком, а я уже понял, что в этот самый миг во мне поменялось мировоззрение в отношении к органам. Первое, в чем я поклялся себе – это никогда, нигде и ни при каких обстоятельствах не давать им денег. Обдумать следующие пункты моего нового мировоззрения было отложено на потом. Однако мне стало ясно, что поступок проехавших мимо, дал мне моральное право по-чёрному обманывать ментов без всякого зазрения совести. Признаюсь, что, будучи щепетильным в вопросах чести, мне в будущем далось это не так уж и легко, но удалось!
Впоследствии, если меня ловили на нарушении ПДД, но не предъявляли доказательств, слал гайцов лесом. Мне предъявляли превышение скорости с доказательством в виде показаний радара-фена? Я нагло улыбался и интересовался, есть ли у инспектора скрепка достаточной величины, чтобы приколоть к протоколу этот самый радар. Ладно, речь сейчас не об этом, не стоит отвлекаться…

Прошло минут двадцать, и вот радость то – я услышал звук Камаза, ненавидимый мной за круглосуточное тарахтение зимой на стоянках. Сейчас этот звук был бальзамом в уши, если так можно выразиться. Через некоторое время из-за пригорка, за которым скрылась ментовская десятка, показались два тягача с мешками за спиной (тентованные полуприцепы). Место , где я стоял, находилось на небольшом спуске. На таких участках маломощные грузовики начинали разгон, и останавливаться здесь им было не с руки. Почему то я сразу понял, что водилы сами остановятся, без моих жестикуляций. Так и произошло. Объехав меня, они прижались к обочине, если ей именовать снежный бордюр
(или поребрик, кому как!!! Простите, не удержался) метровой высоты. Из заднего камаза с татарскими номерами, вышел худощавый парень в черной вязаной шапке, натянутой на глаза, и подошел ко мне, протягивая руку и начав первым разговор:
-Привет, братан, мерзнешь?
– Здорово, не то слово, – собственно мой жалкий вид не требовал подтверждения.
-Пошли греться, – пригласил меня указывая жестом в сторону КАМАЗа парень.
– Пошли.

Мы подошли по разные стороны к его машине, я с трудом открыл дверь, и с еще большим трудом взобрался в кабину. Я уловил его взгляд с укоризной или сожалением.
– Все будет нормально…Равиль… звать меня, – сказал парень, еще раз протягивая руку.
– Николай, – стараясь сказать несколько громче, выдавил я, и тоже протянул руку.
– Спать хочешь?
– Не знаю даже.
– Спи, грейся, я пока поесть организую.
– Спасибо, – тихо выдавил я и откинулся поудобнее на спинку. Я еще не согрелся, как следует, сон не шел. В кабине было ужасно жарко, так мне показалось, Из переднего КАМАЗа, со ставропольскими номерами, вышел крепыш лет тридцати и направился в нашу сторону. Подойдя к водительской двери, он что-то спросил. Равиль жестом показал процесс приема пищи. Парень кивнул и пошел в свой камаз, откуда вернулся через минуту с сумкой. Я потеснился на среднее место, парень сел у двери, сказав:
– Сергей.
– Николай.
Через пару минут мы уже приступили к еде, я жадно пил чай. Поднося кружку ко рту, невольно увидел свои руки. Это было нечто черное, страшное. Я невольно глянул в зеркало, которое было прямо напротив меня. То, что я увидел, надолго запечатлелось в моей памяти. Я и сейчас улыбнулся, вспомнив это. Конечно, греться у горящей шины, это я вам скажу, макияж еще тот!
Парни, видя мое замешательство, в один голос предложили не обращать внимания, улыбаясь при этом и заведя разговор, в котором я вкратце рассказал о своих злоключениях. Горячий чай мгновенно согрел меня, и я внимательно начал слушать парней, которые из Челнов в Ставрополь везли какое-то оборудование. Я понял, что они до рейса раньше нигде не встречались. Так часто бывает – людей из разных мест на несколько дней связывает общая работа. Хотя, никто их не заставлял ехать в паре, но так удобнее и спокойнее. Тепло начало действовать на меня, я с трудом сдерживал глаза открытыми, уставившись в электронный термометр на панели, зеленое свечение которого показывало -39. Я продолжал слушать Равиля, но уже не понимал смысла его слов, я засыпал.

Я проснулся от негромкого голоса Равиля, разговаривавшего с Сергеем через слегка приоткрытую дверь. Я мог разобрать только слова Равиля и неразборчивое бормотание Сергея:
– Я никуда не поеду, пока не помогу ему.
– Бу-бу-бу-бу ….ждут…бу-бу-бу- бу Ставрополе… мороз.
– Я тебе еще раз говорю, я его не брошу, хочешь, езжай сам.
– Бу-бу …адцать часов.
Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, о чем шла речь. Мне стало ужасно неловко, я начал извиняться, что отрубился. Я засобирался выйти из машины, но Равиль остановил меня словами:
-Подожди, ты куда?
– Спасибо, брат, тебе надо ехать.
– Вот заведем твоего француза и поеду.
– Нет, ты подкинь меня до Лосева, я там найду местного кулибина с газовым баллонном и горелкой на него. Да и АКБ довезем на зарядку.
– Как скажешь… ладно, пошли снимем АКБ, – сказал он, выходя из машины.
Через час мои аккумуляторы стояли на зарядке, я нашел мужичка с газом для отогрева двигла и ДТ, тепло попрощался с этим нерусским парнем, сделавшим мне столько добра, взял у него номер телефона и сел в четверку к кулибину. Равиль отправился догонять своего попутчика. Какими-то закоулками мы приехали домой к пожилому, но бодренькому мужичонке, которого я незатейливо окрестил кулибиным. Машину он загнал в гараж, в котором было почти тепло и начал грузить баллоны. Я сидел и думало том, что вот я, русский, недолюбливающий, если не сказать больше, всех нацменов, только что получил помощь от того самого нацмена. А его напарник – русский, не очень разогнался помочь по максимуму. Может все же не так что-то? Может дело не в национальностях? Мысленно я еще раз поблагодарил Равиля. Не покидала мысль о моем отношении к национальным вопросам. Что то, еще пока непонятное, щелкнуло во мне. Черт подери, не много ли для одного дня? Ладно, разберусь потом в этих психологических лабиринтах.

Загрузив в «четверку» все необходимое, Иваныч, как он мне представился, предложил пообедать, но зимний день короток и я настоял на скорейшем выезде к брошенному на дороге «ренаульту». Через полчаса мы были на месте. Подогнав к фуре поближе своего коня и не глуша его, приоткрыв заднюю дверь, Иваныч вытащил длинные шланги с наконечниками от паяльных ламп, изобретением для смоления свиней. Пришлось долго провозиться с фиксацией этих приспособ строго под поддоном и баком. Еще бы! На таком морозе поссать и то проблема – пока доберешься до объекта, преодолев кучу одежды…

Горелки весело загудели, Иваныч покуривал в легковушке, я проводил ревизию топливной системы, установив новые топливные фильтры и собрав все штатно, исключив из работы только левый бак, который был под завязки забит снегом. Это был уже не снег и топливо, а некая каша – шуга. Провозившись пару часов и сильно озябши, я сел в «четверку» погреться. Моего участия в процессе отогрева не требовалось. Мы сидели с этим спокойным и, по-видимому, добрым мужиком и разговаривали о том, о сём. От моего внимания не ускользнуло, что Иваныч почти все время улыбается. Есть такие, знаете, добряки на свете, от которых вольно или невольно всегда несет позитивной энергией, заставляющей думать о людях только хорошо. Немного согревшись, я пошел проконтролировать процесс реанимации. Топливо в баке было почти горячим. Все шло так, как я любил – не спеша, размеренно, но результативно.

– Все, Иваныч, давай езжай за аккумуляторами,- сказал я, поглядывая на часы. АКБ стояли на зарядке около трех часов. Мало, подумал я, но успокаивало, что они были в теплом помещении и начали брать заряд примерно через час. Да что там голову ломать? Я был в некоем цейтноте, подгоняемый временем.
-Хорошо, – произнес добряк, выйдя из машины. Мы выгрузили баллоны и он умчался, если это понятие применимо к «четверке»
Я открутил крышку воздушного фильтра, приготовившись для впрыска стартового допинга в виде эфира- аэрозоля. Затем я обошел вокруг машины, проверив се ли в порядке. Убедившись, что так и есть, я стал ожидать аккумуляторы, которые не заставили себя долго ждать. Установив их и прокачав систему, дав в руки Иванычу эфир с наказом пару раз прыснуть в корпус воздухана при включении мной стартера
Все справились с поставленной задачей, в том числе и движок, первоначально начавший стучать от эфира ужасным детонационным стуком, быстро перешедшим в нормальное, басовитое урчание. Я расплатился с добряком, добавив немного сверху, за порцию доброй энергии, полученной от него. Хорошо, что на свете есть такие люди!

Продув тонкий топливопровод автономки, и запитав ее от отдельного бачка, специально предназначенного для этого. В этот бачек я налил купленного в бутылках керосина, наполовину разбавив «постовой» соляркой. Через несколько минут в кабине наступил ташкент, как я любил выражаться в таких случаях. Хотел нагреть воды и помыться, но передумал, мысль о том, чтобы скорее добраться до стоянки засветло, не покидала меня. К тому же немного пугало то, что в пневмо-приводе КПП, что то отказало. Видимо, не смотря на влагоотделитель, с учетом мороза под сорок, все же привело к проблеме. Подергав рычаг КПП и убедившись, что он застыл в положении КПП включенного верхнего ряда, я метнулся под машину и слегка постучал по клапану, который, сцука, решил добавить мне проблем. Клапан не стал сопротивляться, щелчком подтвердив свою готовность к работе. Простите… отвлекся. Через полчаса я подъезжал к стоянке в Лосево. Еще было светло, поэтому стоянка была заполнена не полностью, хотя будь погода немного помягче, там в это время не было никого.

Выбрав место так, чтобы рядом стоящие грузовики не особо огорчали меня своим выхлопом ночью, я облегченно вздохнул. Я был почти дома. Вокруг кипела жизнь, из кафе выходили поддатые водилы. Быстро собрав вещи пошел в душ. Наверное, не надо рассказывать про кайф от горячих струй душа, учитывая пережитое… Помывшись и выбрившись , я снова почувствовал себя человеком, отыскал на полу телефон, собрал его, позвонил домой. Жена ругалась, что не звоню и отключаю телефон. Поговорил, сказал, что все нормально, что скучаю…Двигатель уверенно пел свою басовитую песнь, печь щедро дарила то, чего мне так не хватало последнее время. Жизнь наладилась. Сходив кафе и плотно покушав и пропустив с мужиками пару тройку рюмок для снятия стресса , я немного посидел, поболтал с парнями под сигаретку и пошел спать.

Vl.
Вернувшись в машину, я первым делом достал запасное чистое постельное белье, хранившееся, в рундуке под спальником, и застелил его. Причиной его нахождения там, был некий «маркетинговый» ход. Часто на стоянках подходили клиенты- экспедиторы, которым по причинам, известным только им, нужно было сопровождать груз самолично. Конечно же, эти люди выбирали из сотни машин самые комфортные, на их взгляд. Наличие двух спальников было одним из требований, хотя и не озвученных ими. Стоило однажды такому клиенту проехаться , при этом комфортно ночуя на чистом белье, как меня автоматом вносили в их особый список, и на мой телефон летели СМСки с вопросом: «Ты где? Есть работа из Москвы в …., подпись».

Раздевшись, решил перед сном побаловать себя сигареткой, которые повседневно я употреблял в немереных количествах, но события последних дней, почему-то свели эту привычку к минимуму. Усевшись на пассажирское сиденье и слегка приоткрыв окно, закурив, я вдруг понял, что мне не хватает музыки. Нет, наверное, не музыки, а собеседника. В таких случаях я включал Высоцкого и в тысячный раз вслушиваясь в слова, несущие истину с большой буквы, находил что- то новое, еще не понятое. Двигатель радовал своей безукоризненной работой, в кабине было тепло, светло. Еще не докурив до конца сигарету, почувствовал желание спать. Нажал кнопку стеклоподъемника и кнопки шторок кабины. Все, я оказался в своей комнатке, теплой, уютной. Не выключая магнитофон, улегся.

Через пару минут услышал стук в дверь. За годы работы я изучил все привычки людей, так или иначе, связанных с дорогой. Стучать могли только проститутки, увидев откуда то из своего места обитания и наблюдения, погасший в кабине свет. А что – в логике не откажешь! Вовремя! В каждой профессии есть свои тонкости и правила достижения успеха. Я хорошо знал все повадки и привычки этих людей, не сомневаясь, что спросив: «Кто там?» – получу ответ: «Расслабиться не желаешь?». Как то всегда эта фраза вызывала улыбку своей нелогичностью. Расслабиться…ага…только сначала хорошо поднапрячься! Признаться честно, я брезговал телесными контактами с этой публикой. Мысль о том, что эту особь женского пола, возможно, несколько минут назад имели в соседнем КАМАЗе, действовала как наркоз на мое либидо. Так и есть, предложение – прозвучало, и именно в моем изложении! Моя воспитанность не позволяла общаться с людьми через дверь, а тем более взять и грубо послать девиц на … в общем туда, непосредственно на их рабочее место. Однако слушать их уговоры по полчаса, проявляя мягкотелость, не улыбало. Для таких случаев у меня в запасе имелся удивительно действенный способ, которым я часто пользовался и который ограждал меня от назойливости размалеванных и наглых девиц.

Итак, сцена выглядела примерно так:
– Расслабиться не желаешь?
– Спасибо, девочки, ну я это… как бы в женщинах не нуждаюсь, – едва себя сдерживая от хохота, произносил я.
– Гей, што ли? – с удивлением и недовольством спрашивали девки.
– Угу… – во мне внутри уже все клокотало от смеха, но я все же сдерживался, натянув на лицо серьезную мину.
– Конкурент, нехороший человек! – девицы беззлобно хохотали и уходили. Я уверен, что в течение получаса все проститутки в радиусе пару километров знали, что на стоянке стоит «Магнум» с водилой геем. Мне оставалось спокойно спать, без риска быть разбуженным другой группкой этих существ. Иногда, правда, подобные мои уловки, приводили к казусам.

Как- то раз, после подобного случая, проснувшись утром и обнаружив отсутствие сигарет, обратился к соседу по стоянке, водиле камаза из Дагестана. Обычно подобная просьба приводила к последующей беседе. Но даг как то презрительно и брезгливо, не смотря даже в мою сторону, протянул молча сигарету. Я закурил, и тут же, поняв причину неадекватного для водил поведения, расхохотался от души. Даг удивленно бросил на меня свой гордый, насупленный взгляд.
– Телки что ли…чёто… рассказали?! – продолжая улыбаться, для уточнения спросил я. Водила продолжал хмуриться. Но весь его вид выдавал, что я не ошибся. Пришлось вкратце рассказать про мою фишку. Даг вмиг снял с себя маску горделивой горской непогрешимости и неприятия всего, что имело голубой цвет, рассмеялся искренне, приговаривая с сильным кавказским акцентом:
– Ну, ты даещь, ти так, брат, на ножьик нарваться можьищь.

Избавившись от девок, заряженный смехом, еще немного послушав Семеныча, который мне в очередной раз поведал о судьбе Кука, я уснул. Сон был очень крепкий. Странно, но мне не мешал шум моего и десятков других вокруг двигателей, даже инстинктивный контроль работы двигателя во сне, и тот – отключился, но не надолго, на пару часов. Потом все вернулось на круги своя, и я вмиг смониторил остановку двигателя. Вскочив с постели и одевшись наскоро, я вышел из машины, открыл горловину бака и немного успокоился – топливо было относительно жидким. Ручным насосом –помпой я закачал систему, включил стартер, двигатель запустился, но выработав порцию накачанного вручную топлива, эта подлая железяка заглохла. Впереди в мыслях замаячила перспектива встречи с моим неизменным спутником последних дней – холодом. Несколько раз, повторив уже проделанное и не достигнув желаемого, я разразился страшным матом. Больше всего внимания в этом монологе я посвятил работникам сети заправок и отдельно работникам Воронежского поста ГАИ. Выдав весь свой запас нецензурщины и выключив зажигание и автономку, я пошел на проходную. Охранники сразу поняли мой интерес и с порога указали, что гостиница рядом, через дорогу и места там есть.

Гостиницей служило здание постройки времен становления социализма. Собственно, тень того времени лежала не только на архитектуре, но и на всем внутреннем содержании, включая администратора. Дверь, помнившая еще годы коллективизации, с трудом поддавшись моему нажиму, впустила меня в длинный узкий коридор с высокими потолками. Меня встретила пожилая тетка, как нельзя лучше вписавшаяся своим видом и манерами в окружающую обстановку. Немного поворчав, она проводила меня в номер. Не буду останавливаться на противоречии вызываемое во мне между словом “номер” и увиденным. Я увалился на одну из трех кроватей, место которым разве, что в музее. Конечно, имеется в виду не их эстетическая ценность, а простота конструкции, которая уже давно не использовалась нигде, включая социальные дома. Я не случайно использовал слово «увалился», оно точно определяло действие, сетка провисла так, что моя задница едва не касалась пола. Но я ведь и сам родом из той эпохи, поэтому миролюбиво принял все неудобства, ради обладания такой ценностью, как тепло.

Проснулся часов шесть утра от стука в дверь, тетка привела еще одного постояльца. Привод сопровождался таким шумом, что сон улетучился быстро и надолго. Какой уж тут сон!? Мой новый сосед – парень лет этак двадцати пяти сказал, что он из «замерзающих». Это те, кто на трассе, как и я, прошлой ночью, вступают в единоборство с морозом. Я глянул на его осенние, стильные сапожки на тонкой подошве, которые он попытался снять. С ними было что-то не так. Не снимались. Парень рассказал мне свою историю, как брат близнец, похожую на мою. Машину он все же бросил…ушел…на огни.
Пять км пути в таких сапогах, дали о себе знать быстро. Сапоги пришлось надрезать, распухшие ноги не хотели покидать их. Ни теткин спирт, ни растирания не помогали, парень от боли начал потихоньку стонать. Вызвали скорую. Перед отправкой парень чиркнул на бумажке номер телефона хозяина «фольсика ЛТ», брошенного с грузом на дороге. Я, конечно же, позвонил утром хозяину, рассказал о беде, о месте, где стоит авто. Хозяин стал слезно умолять меня за вознаграждение решить вопрос с помещением грузовика на стоянку:
– Братан, пожалуйста, выручи, заплачу, сколько скажешь!
– Да ты пойми, мороз сорок, соляра замерзла, я сам еле выбрался из этого дерьма, – кричал я ему в трубку.
– Ты что, не человек, должен же понять…, – при этом даже не поинтересовавшись, хотя бы для приличия о судьбе того паренька, работавшего на него.
– Ты где живешь? – спросил я.
– В Азове! Брат, выручай… – но я не стал далее его выслушивать, сказав достаточно резко, по-хамски:
– Слышь, урод, поднимай сам свою жопу, бери газовые баллоны и всякую ккуйню, а также деньги на лечение пацана, приезжай и ипись сам с этой железякой.
Бросив трубку, я пошел в кафе. Новая тетя на вахте сказала, что с ногами парня дело обстоит плачевно. Я не стал «грузить» себя разговором, психологически трудным для себя. Проще порой не знать, не помогут ведь ему мои нравственные терзания.

Мороз достиг своего пика, «сороковник» таки перевалил. По пути к кафе я обратил внимание на торгашей возле трассы. Подошел к одному из них, продающему тосол, взял в руки канистру. Пожалуй, слово бетон самым точным образом отражал физические свойства продукта. Зло ухмыльнувшись, я пошел в кафе.

Vll.

Вдоль трассы вытянулась вереница магазинчиков, за ними расположились несколько кафешек постройки времен диких – девяностых. Пахло вкусно. Я зашел в первое же заведение и сразу увидел сидящего за столиком парня, лицо которого мне показалось очень знакомым. Пока у стойки я заказывал завтрак, мозг тщательно ковырялся в уголках памяти. Где же довелось встречаться с этим человеком? Вспомнил! Повернулся в сторону парня, тот аппетитно уплетал кусок мяса. Я, не церемонясь, подсел без слов к нему, широко улыбаясь. Парень сначала немного удивился, потом, вдруг, вспомнив, чуть ли не прокричал:
– Колек, дружище, охереть!
– Привет, азов, город тормозов, – сказал и рассмеялся, с этим парнем нас связывал недельный простой на стоянке в Шушарах, пригороде Питера.
– Откуда, куда? Так же на телевизоре? – назвав мой добрый «Магнум» этим прозвищем, спросил паренек.
– На нем… стоит cцуко, на стоянке, замерз.
– Как сам то?
– Спасибо, пока ничё, ты как? Так же, на дядю?
– Не-е-е, – поняв намек и рассмеявшись, сказал он. – На себя, но в аренде.

Я никак не мог вспомнить имя этого водителя, встрече с которым я был необычайно рад. Знаете, есть люди, присутствие которых, может унылое ожидание загрузки в течение недели, превратить в сплошное веселье. Даже обыкновенный разговор с этим парнем вызывал улыбку, а то и смех. Было что то, не исключая внешность, что безумно веселило, при нахождении обществе этого парня. Какая-то природная комичность, самобытная наивность, но даже без намека на глупость, исходила от него. Ко всему, характер, позволяющий этому пареньку прижиться в любом обществе. Официантка принесла заказ, и я принялся, есть, попутно слушая историю последних лет этого парня, которого окрестили однажды погонялой «азов, город тормозов». Правда, об этом он, думаю, не знал. Собственно, погоняло это, он приклеил себе сам, частым упоминанием его в речи. Выслушав его, вкратце рассказал о себе.

Вспомнили тот случай, когда они с напарником, таким же дилетантом в профессии, запудрив голову хозяину приличной на вид «скамейки» (Скания), что они великие дальнобои, поехали в свой первый рейс. Надо признаться, что они и на стоянке пытались водилам внушить по-пьяни эту мысль. Водилы, народ еще тот- палец в рот не клади, быстро подыграли этим горе-дальнобоям. И пошла развлекуха! Парни в кафе подшучивали над ними от души, рассказывая всякие бредни и еле сдерживая смех, видя круглые от внимания глаза новичков. Дошутились до того, что издали подвели к той мысли, что каждый дальнобой должен был пройти обряд вступления в братство и естественно, когда-то и где-то, выполнил требование традиции. Тут же пошли перечисления стоянок, описание церемонии. Одним словом – развод, по всем правилам этого искусства. Надо было видеть лица новичков, когда вроде как между делом спросили об их «коронации»!

Особый резонанс на стоянке вызвал один случай с этими двумя парнями. В первый вечер в кафе они чрезмерно выпячивали свой профессионализм. Конечно, тут же нашлись поддатенькие оппоненты поспорить. Но для поддержания нормальной беседы, надо было всем сторонам войти в кондицию. Много времени для этого не понадобилось, с учетом того, что угощали парни. Слово за словом, “чем -то” по столу, так и дошли до обсуждения филологии. В частности, спор шел о происхождении слова «впросак», а главное, какой он величины в метрической системе мер! Ваш покорный слуга присутствовал при этом споре, веселясь от души. Мне редко доводилось так хохотать! Не очень удобно описывать подробно о происходившем, сделаю это кратко, с надеждой на фантазию читателя. Спор разрешился опытным путем с использованием штангенциркуля, тут же кем то принесенным, и живого подопытного экземпляра, вызванного по телефону. Номер, был взят тут же из местного журнала тысячи объявлений. Особое удовольствие доставил слушание процесса договора по телефону. Представляете, да? А дальнейшее?!

Вспомнил! Леха! Так его зовут! Я поскорее, чтобы не обидеть собеседника, как бы не нарочно, вставил результат, добытый памятью в разговор:
– Леха, а ты сейчас куда? Или на стоянку станешь?
– Поеду… тебе чем помочь?
– Не…ничем, я считай тут как дома, буду стоять, топливо зимнее появилось?
– Нигде нет, керосину немного добыл, ну и антигель…пока нормально, но изредка подергивает, – не очень весело сказал Леха. Мы еще немного поболтали, обменялись телефонными номерами и направились каждый по своим делам.

На проходной охранники оживленно спорили. Накурено было так, что впору топор вешать. Я выяснил о цене на отапливаемый бокс за час стоянки там, записался в очередь на отогревание машины, оставил в списке номер телефона и пошел к машине. Судя по длине списка, моя очередь наступила бы весной. Но у меня был знакомый Иваныч!
Я позвонил, получил мгновенное согласие на продолжение сотрудничества, но на другой день, Иваныч занят. Еще и лучше, подумал я, сегодня поставлю АКБ на зарядку до завтра, что и было сделано в соседней со стоянкой шараге. Я еще покрутился немного у машины, но не решился ничего делать, мороз не располагал к этому. Вернувшись в «номера», обнаружил нового соседа. Тот оказался немногословным, себе на уме, мужичком. Разговор как то не вязался, я включил телек, принесенный из машины. Диктор местного телевидения бодро рассказывал о героической работе МЧС и милиции, буквально спасших сотни водил от неминуемой гибели на трассе. Как все предсказуемо! Переключив пультом канал, начал смотреть какой то боевик. Незаметно пришел вечер, а за ним и ночь. Мороз, сццуко, не сдавал свих позиций. Однако, наплывшие ночью тучи, принесли надежду. Наступившее утро подтвердило это, мороз смягчился до двадцати пяти. Ура! Лед тронулся, господа присяжные заседатели… пришло на ум изречение из моей настольной книги. Однако, смущало небольшое недомогание, кости ломало, болела ужасно голова.

Потом был Иваныч с баллонами, горелками и добрым лицом, полдня возни с машиной, приобретение керосина, столь дефицитного, что впору было покупать его в магазине в бутылках. Но его и там не было! Все как бы говорило о неизбежном пользовании америкосовским антигелем. Ко всему сказанному, я из шланга подкачки соорудил резервную систему питания, на всякий случай, который наступил последующей ночью.
Все повторялось, сццуко, за что мне все это?! Однако я не стоял, а ехал, с частыми остановками, на продув системы. Наверное, организм пресытился в избытке попавшей в него солярой при всех этих подсасываниях и продувках ртом. Да еще ккуй его знает из чего там был сделан антигель? Недомогание усиливалось. Затем поднялась температура… С трудом дотянул до Краснодара, выгрузился и к вечеру добрался до дома…. Из машины выйти смог, дальше все…Очнулся уже в доме, жена суетливо предлагала стул врачице со скорой. Врачица, осмотрев меня, спросила, когда последний раз ходил по-маленькому. Я не помнил, наверное, прошлой ночью. Накололи уколов, отрубаясь, все же услышал разговор, но, не разбирая всех слов:
– С почками…. должно…везите в больничку или нас вызывайте… поспит
– Спасибо , а что …опухший…под глазами…
– Не знаю…звоните…
Через несколько часов я проснулся от невыносимой боли в области почек и желании поссать. Моча была почти красной…
Через пару недель появился какой то подозрительный кашель…

Еще один памятный рейс.
Я часто слышу от людей, что перед поездкой они плохо спят. Это нормально, я тоже, когда то был таким. Но годы работы в дальнобое сделали свое дело – я научился приказывать организму засыпать, спать крепко и не морочиться подобной сентиментальностью настолько, что порой будильник с трудом выполнял свои функции. Так было и в этот раз. Однако дома у меня в запасе был еще один будильник, живой, любящий и терпящий меня со всеми моими недостатками, которых, наверное, больше, чем достоинств.

– Долго еще будешь дрыхнуть, вставай, – сказала жена, толкая в плечо.
– Сейчас, еще пять минут, – пробурчал я, отчетливо понимая, что будь это в рейсе, никаких пяти минут не потребовалось, вскочил бы сразу. Но это в рейсе, а тут то можно и понежиться еще немного
– Больше будить не буду!
– Ладно, встаю.

Быстро одевшись, вышел на улицу, где стояла наша кормилица. Кормилицей был автопоезд, либо фура, как принято называть в народе. Запустил двигатель для прогрева и накачки воздуха, обошел вокруг, проверив светящее и несветящее. Все нормально, все работает, я спокойно пошел пить свой традиционный утренний чай. Машина была заранее вымыта, все необходимое в дорогу было уложено загодя. Да что там уложено – оно просто никогда не выкладывалось. Ведь находясь дома на отдыхе, я в каждое мгновение был готов к телефонному звонку, зовущему меня срочно везти груз к «черту на кулички». Причем, как всегда бывает, голос в трубке не желал промедлений. Я готов был к таким резким движениям. Достаточно было взять документы, усадить свой зад за руль. Все – я был в другой стихии, причем, не только физически, но и морально!

Через час позади уже осталось несколько десятков километров. А что ожидало впереди? Да кто же его знает! Честно признаться, и знать не хотелось, тем более окунаться в подобные мысли от одиночества в этот раз мне не даст мой друг детства Серега. Друг, будучи безработным и неженатым мужиком, с удовольствием ездил со мной в рейсы, причем не бесплатно, хотя, подозреваю, что не деньги его притягивали к поездкам. Душа, русская, жадная до познаний всего нового – вот что его двигало.

Пожалуй, остановлюсь немного на описании этого человека, настоящего моего друга, коими не каждый может похвастать. Серега к своим сорока пяти годам имел определенный опыт бытия в местах не столь отдаленных, где и оставил часть здоровья. Но будучи неглупым человеком, он быстро понял, что тюремная романтика хороша только тогда, когда о ней читаешь в книжицах, писанных людьми, далекими от этого. Реальность – она другая, жесткая, колкая, если и дающая выбор, то в нем нет места теплу души, проявлению сентиментальности. Никакой забор с колючкой не действовал на моего друга так негативно, как отсутствие моральной свободы – чувству, присущему умным людям. Я часто задумывался, почему мы с Серегой, будучи разными по натуре людьми так сдружились? Я был, так сказать логиком и математиком, Серега – гуманитарием, хотя так о нем мог сказать только я, понявший его до конца. Серега с детства обладал феноменальной памятью и будь в нем хоть чуточку практичности, он бы достиг больших успехов в жизни. Что я говорю?! То, что для меня и окружающих является успехом, для него это унылая мышиная возня. Наверное, такое отношение к своей жизни тоже имеет право на существование, я с трудом принимаю это, но слегка завидую такой позиции. Все это, и еще одинаковое видение человеческих ценностей, принципов – вот что нас объединяло.

Наматывая с Серегой десятки тысяч километров, сутками напролет общаясь, мне удалось понять этого, на вид ничем ни примечательного человека, нащупать в нем такие тонкости характера и прочего, чего о себе не знал даже он сам. А я ведь еще со школы ошибочно полагал, что знаю его как облупленного. Признаюсь, что пользовался этими познаниями сокровенного в корыстных целях. Буквально на третий – четвертый день рейса мне удавалось «развести» друга на то, что как бы ни являлось «пацанским». Речь идет об избирательной любви к поэзии. Нет, друг не писал стихов, но как он умел их читать! Если бы В. С. Высоцкий однажды услышал исполнение своих стихов в этом простом, каком то народно-наивном, без намека на театральность, но завораживающем стиле, ненавязчиво выделявшем главное, ему бы это понравилось. Ну, по крайней мере, я был очень доволен от этих чтений. Напомню, что у друга была феноменальная память, и дважды прочтенное произведение навсегда поселялось в этой «компьютерной» памяти.

Высоцкий, Омар Хаям устами моего друга и глубиной мыслей авторов сотни километров превращали в десятки. А анекдоты…да это просто прелесть, как он их рассказывал, причем всегда новые, подозреваю, что некоторые он придумывал сам. Я часто вспоминал, как в школе он всегда подшучивал надо мной, зная мое неумение сдерживать смех даже в неподходящих ситуациях. Для таких случаев у него всегда в запасе был новый, убийственный анекдот. Восьмой класс…урок географии…Нина Федоровна, водя авторучкой по журналу, долго выбирает счастливчика, призванного к ответу, сопровождая напевными словами: «На вопрос…бла…бла…бла пойдет отве-ча-а-а-ть…э-э-э-э..». В это самое время Серега рассказывает мне анекдот. Мертвую тишину в классе рвет мой истерический хохот. Естественно, понятно, кто пойдет отвечать на вопрос, будучи ни хрена не подготовленным. Почему Нина Ивановна так любила мое блеяние у доски, почти на каждом ее уроке, на радость всему классу, остается только догадываться. Однако, не все ее озвученные двойки вносились в журнал, добрая она была… Все же любил я географию, двойки разбавлялись заслуженными пятерками и в результате итоговой оценкой в четвертях у меня была тройка-четверка. Чаще – четверка. А как иначе, география – для будущего дальнобоя, лелеявшего эту мечту с детства?!

Приехав на стоянку в Краснодаре, на которой работали диспетчеры, мы к вечеру уже получили загрузку. У меня были особые отношения с этой супружеской парой диспетчеров. Так случилось, что я стал их первым клиентом в начале их деятельности. В общем, «блатной» я у них был. По-тихому они меня грузили вне очереди. Грузиться надо было в Ростовской области. Груз – болгарский перец, с поля, везти в Киров. Я не любил такие рейсы, имея в виду, что клиенты – торгаши-азеры, выгружаться не на складе, а стоять пару-тройку дней на рынке, пока они не продадут свой товар. Два дня такого простоя входили в стоимость перевозки, далее – война умов и нервов по поводу оплаты. Однако стоять на рынке, отдыхая, попивая водовку, резавшись в карты и смотря телевизор, при этом, получая от тысячи рубликов в день, тоже неплохо, но не более четырех-пяти дней, потом наступала раздражительность от окружения. Сами оптовые овощные рынки я в шутку называл филиалами Баку, со всеми вытекающими…

Приехав на загрузку и встретившись с клиентами, мы выяснили все возможные разногласия, расположились ночевать прямо в поле. Сентябрь у нас на юге России это продолжение жаркого лета, если нет дождей. Радовала прохладная ночь, прямо как у меня дома, в предгорьях, где даже июльский зной отступает ночью от дуновения гор, на вершинах которых всегда лежит снег. Клиентами оказались, ставшие местными, турки-месхетинцы, чьи родители бежали от погромов из Узбекистана в девяностые. На первый взгляд эти два совсем молодых парня вызывали симпатию своим умением шутить, балагурить и одновременно серьезно решать вопросы. Представились нам парни как Миша и Саша, для простоты нашего славянского восприятия. Договорились, что грузить начнут часов в десять утра, после того, как сойдет роса. К вечеру следующего дня мы, уже груженные, стояли, ждали документы. Турки, не переставая куда-то звонить, разговаривая на своем языке, объяснили нам, что в Киров сейчас ехать нежелательно по каким то там их, торгашеским соображениям:
– Коля, в Кирове мы засядем с перцем, надо ехать в Петрозаводск, как вы на это смотрите.
-Любой каприз за ваши бабки!
-Сколько доплатить до договоренной суммы? – спросил Миша.
– Сейчас прикину, – беря в руки атлас, сказал я, – Поедем за ту же сумму, расстояние – то же.
Я мог бы немного накинуть, но мои идиотские принципы не позволяли делать это. Сумма и так была приличной. Тут парни вдруг предложили нам еще одну вещь, на которую я, подумав, согласился. Миша, видимо лидер в их тандеме, сказал:
– За сколько по времени вы довезете перец?
– Примерно двое суток.
– Слушай, ну вот мы берем билеты на самолет, если они еще есть, и будем либо мы вас, либо вы нас ждать. Может, мы заплатим вам как за билеты на самолет и поедем вместе? Хавку еще обещаю за наш счет.
– Ладно, давайте, только с вас еще затраты на ментов, если те предъявят пассажирские перевозки. На спальнике и за рулем –наше, пассажирская седуха и на полу матрац – ваше, – сказал я
-Договорились! – Миша и Саша довольные поехали домой за вещами. Почему то мне показалось, что желание ехать в грузовике вызвано не столь производственной необходимостью, сколь желанием, свойственному молодости, немного окунуться в эту романтику дороги.

Через час мы уже выехали из Семикорокорска и направились в сторону автотрассы М4 Дон. На первом же посту, что на плотине через Дон, турок слегка потрепали гайцы. А что не трепать?! Четыре рыла, торчащие за огромнейшей лобовухой Рено Магнума, вызывали мгновенный аппетит у этих дорожных рэкетиров. Слюноотделение было настолько сильным, что турки засомневались, хватит ли их денег на всю дорогу. В последующем, я предупреждал о подъезде к постам и турки прятались на полу. Надо отдать должное, поездка была очень веселой, Миша – очень общительный малый, веселил всю дорогу своими рассказами, коих у него было много. Саша был человеком другого склада ума и менее веселым, но нам не мешало это. Казалось что парни эти не турки вовсе, тем более, что их русскому стоило бы поучиться некоторым индивидуумам, представлявшим титульно этот язык.
Через сорок часов мы прибыли в столицу карельского края. Она встретила нас холодом, иней на траве вступал в некий контраст с моими шортами. Представляете, да? Въехав в рынок, мы с Серегой были слегка удивлены – рынок был забит фурами с болгарским перцем. Его было очень много, и подавляющее большинство стояло уже несколько дней, с фур текло уже…

Люди просто попали. Но наших турок это наоборот радовало, и точно – на общем фоне наш перец был самым лучшим и естественно все покупатели брали только у нас. Две девушки-карелки, нанятые турками для наполнения сеток, едва успевали. Все шло как нельзя лучше. Турки к вечеру расплатились со мной полностью и договорились на всякий случай о простое за третий день. День на рынках начинается очень рано, часов в пять утра. Мы слышали как открывают фуру, насыпают сетки, о чем то разговаривают. Турки запросто стали общатся с азерами на их языке. Заметил какую то перемену в них, появилось самодовольство, высокомерие. Тот Миша –весельчак вдруг стал обыкновенным азером с рынка, которых я слегка недолюбливал. Даже повадки азерские тут же всплыли – особенным образом листать пятисотки в руках, якобы пересчитывая неустанно их целый день. Понты и восточные люди это все неразрывно. Даже низшая каста этих работников базаров дворники-узбеки и те, цельными днями теребили в руках купюры, только с номиналом в десять рублей. Турки, так же как и азеры, завидев невнимательного покупателя, тут же пытались его обмануть, путем поклажи на противовесные регулировочные гайки весов обыкновенной зажигалки, как бы случайно. Такое незатейливое действо приносило процентов около восьми сверхприбыли.

Особенно, всю позитивную историю общения с этими парнями, в один миг стер Миша одной своей некрасивой выходкой. Девчонки работали у них за 150 рублей в день. Проработав до обеда и наполнив необходимое количество сеток, они сидели, отдыхали. Подошел сосед азер с предложением поработать у них пару часов за 50 рублей. Одна из девушек, видимо очень нуждавшаяся в деньгах тут же согласилась. Нужно было наполнять сетки местной капустой, которая была вся в снегу и льдинках. Признаться, мне жаль было смотреть на эти девичьи руки, без перчаток, едва гнущиеся от холода, но проворно наполняющие сетки. Странно, но эта семнадцатилетняя девчонка сильно напоминала мою дочь. Меня это очень растрогало, купил ей перчатки. Она с благодарностью и открытой улыбкой их одела, заботливо помыв перед этим руки. Через пару часов она управилась у азера, получив свой законный полтинник. Я вскипятил чайник и пригласил ее в кабину погреться. Отказалась, засмущавшись, но чай приняла. Пока мы пили чай, рассказала о семье, жизни…Не хочу даже вспоминать об этом, тяжело…

Как то незаметно пришел вечер, стемнело быстро, что нормально в тех широтах. При расчете Миша недоплатил девушке полтос, сославшись на то, что она его получила у азера, более того, что то тихо сказал ей, после чего она просто молча и тихо расплакалась. Странно, зачем турку это надо было? Для него и для меня это были не деньги, а для нее – много денег. Мне стало жаль и я, молча, сунул в руку ей злосчастный полтинник. Миша странно посмотрел на меня, но ничего не сказал. Однако, наверняка, он пожалел тут же о своем поступке. Я сказал, что третий день стоять не буду, и пусть за ночь ищет склад или перегружает оставшееся в другую фуру.
-Коля, мы же договаривались, хочешь, я не штуку, а две за день заплачу?
-Не хочу, не буду объяснять тебе ничего, сам поймешь – хорошо, не поймешь – тебе же хуже.
-Ну, знаешь, я просто хотел пошутить над той шалавой…
-Тогда … тем более, – резко перебил я его. Подошел Саша, по-настоящему – Сулим, начал извиняться за друга. Выслушав его, немного успокоившись, я согласился постоять еще один день. Как бы мне не хотелось, но я один, со своим патологическим понятием справедливости, не изменю этот мир, да и к черту все это…

Утро принесло сильный снегопад и морозец, к вечеру, когда мы выезжали из рынка, дорога превратилась в каток. Грузиться в Петрозаводске нечем, и мы направились в Питер за четыреста пятьдесят верст, в ночь. А что не ехать после трех дней отдыха?! С турками расстались немного натянуто, но это не помешало впоследствии сотрудничать с ними не единожды. Даже сейчас иногда звонит Сулим, интересуется, не начал ли я снова дальнобоить?
К утру, сумев превозмочь все прелести гололеда, мы прибыли на стоянку в пригороде Питера, называемом Шушарами. Стоянка эта была машин на сто, в основном наполняемая ноль девятыми из Черкесска и двадцать третьими – кубанцами. Почти все знали друг друга. Это был своего рода подобие гаража большого АТП. со своими внутренними правилами и традициями. Я тоже всегда стоял на той стоянке. Утром сходил в диспетчерскую, доложить Тане-диспетчеру о прибытии. С Таней и другими работниками ее пункта у меня были хорошие отношения, основывавшиеся на взаимной выгоде от честного сотрудничества. Итак, оставалось ждать удачной загрузки, а пока что, немного пообщавшись с многочисленными знакомыми, завалился спать. Серега продолжал общение с водилами, которые быстро его втянули в застолье. Зная, что ночью работы не предвидится, я тоже, проснувшись, подтянулся к парням. Две рядом со мной стоящие машины, бодренькие Скании с рефами под управлением четырех мужиков из станицы то ли Ленинградской, то ли Каневской, что на Кубани, радовали глаз своей ухоженностью. Моя ренуха, грязная, на их фоне просто меркла. Как позже выяснится, это было к лучшему.

Парни надеялись уехать на следующий день, поэтому употребляли беленькую через одного. Я, тоже немного выпив, сходил в душ, ушел спать. Утром, как обычно, отираясь у своих машин, ожидая клиентов или выкрика диспетчера по громкой связи о наличии загрузки, старался не пропустить самосвалы со стройки, продающие ДТ по дешевке. Тут даже очередь была организована, потому, что топливо стоило на треть дешевле. Косвенно можно было судить о масштабах воровства на строительстве путепровода. Я всегда умудрялся купить у них литров шестьсот. Я бы и больше брал, но это был негласный лимит стоянки – всем ведь хотелось халявки. Кубанцы, стоявшие уже около недели, заправленные, с нетерпением прислушивались к сообщениям диспетчера. К полудню на стоянку заехало несколько клиентов, забрав в работу машины. Договорились с одной из соседних Сканий, при этом пообещав загрузку на Краснодар и второй «скамейке» днем позже. Я особо не прислушивался к их разговору, но выяснил, что грузиться в Колпино, на каком то старом заводике. На другой день, с утра, позвонили эти же клиенты, пригласив на вторую загрузку. В обед парни уехали.

Мы с Серегой решили устроить себе экскурсию по Питеру. Доехав до метро «Звездная» на маршрутке, выпили пивка и направились подземкой в сторону центра. Не буду описывать красоты этого города. Каждый человек, живущий в России, однажды обязан побывать там, так же как и в Москве и Сочи. Почему? Да не знаю! Должен и все тут! На стоянку мы вернулись на такси изрядно устав от ходьбы и впечатлений. Но утром случилось нечто, что добавило добрую порцию в чашу моего терпения невзгод профессии.

На стоянку приехали менты и привезли двух соседей-кубанцев, уехавших вчера. Головы обоих парней были перебинтованы. Менты заехали на стоянку, чтобы у диспетчера взять ксерокопии документов парней, как оказалось, попавших в беду. Парни вкратце рассказали о случившемся. Попробую передать их рассказ своими словами.

Подъехав к заводу, указанному клиентами, парни стали ожидать. Прождали пару часов – никто не подходит, тогда один из них, по нужде идет на территорию и входит в ближайшую дверь. Все, далее полное отсутствие памяти и разбитая голова. Второй водила, прождав полчаса напарника, разволновавшись, пошел на его поиски. Та же дверь, возможно и тот же кусок трубы в голову. Очнулись парни в темной закрытой комнате, связанные крепко по рукам и ногам. Чудом удалось освободиться от пут, выломать дверь. Тыкаясь в темноте, пытаясь найти выход, попали в комнату, куда прорывался легкий лучик дневного света. Картина, увиденная ими, ужаснула видавших виды парней. Два мертвых тела их друзей и земляков лежали в углу, забросанные сверху пустыми деревянными ящиками. Выбрались наружу, машины нет, документов нет. Добрались до милиции…

Несомненно, что машины те ушли на разборку. Мне самому часто приходилось приобретать запчасти в этих самых пунктах. Деньги, доложу вам, там крутятся большие, а рожи , трущиеся там, все больше подозрительные. Вот так ушли две жизни, у которых остались дети. Кому то добавился смертный грех за две загубленные души. И все это ради наживы, денег, будь они неладны! Вспомнился прошлогодний случай с камазистом из Ставрополя. Также на стоянку менты привезли парня, за ксерокопиями. Он рассказал, как его, остановившегося у магазина, вдруг арестовали люди в гражданке. Крепкие молодые парни сказали, что водитель якобы вывез из порта контрабанду и с этим надо разобраться в отделении. Один сел в Камаз, новенький, принадлежащий этому водиле. Остальные вместе с водилой сели в тонированную иномарку и поехали. Привезли на какой то пустырь и пояснили, что происходит, они просто уводят груз, Камаз вроде бы потом вернут. Продержали в машине часа четыре, забрали деньги, документы и даже теплую куртку, вытолкали из машины, с обещанием, что машина будет стоять по указанному адресу. Самое удивительное в этой истории то, что Камаз был груженый копытами крупного рогатого скота. Через пару дней на чудовском посту задержали газель с копытами. Нашли Камаз, но злоумышленников – нет. Ко всему прочему Камаз был арестован, водила несколько месяцев вызволял свою собственность.

Вернемся к нам с Серегой. Простояв еще пару дней, Таня предложила за приличные деньги отвезти пятнадцать тонн моркови в Ростов-на-Дону. Когда дело касалось овощей, сам собой напрашивались вопросы:
– Тань, азерам, на рынок што ли?
– Сказали на склад.
– Точно?
– Сейчас уточню, – сказала диспетчер и принялась набирать номер на телефоне. Поговорив, она заверила, что везти на склад;
– Не волнуйся, на склад, хочешь я тебе еще подгрузку дам?
– Тань, ну когда я отказывался от лишней копейки?!
– Ну, едь на Софийскую овощебазу, вот тебе телефон клиента, загрузишься, позвонишь мне насчет подгрузочки, – сказала, протягивая бумажку. Через часа три я стоял на территории софийского рынка с голландской морковью и обсуждал с клиентом-азером, пытавшимся косить под русского, о работе. Он клятвенно пообещал мне выгрузку в Ростове на склад, Рынок исключался однозначно. Где то в районе Невского, если не изменяет память по улице Мельничной, догрузился тремя тоннами тетрадей, заехал на стоянку, отдал Тане комиссионные, решил переночевать на стоянке. На пути к погрузке тетрадями попал впросак, в прямом смысле слова – застрял под американскими мостами, что на Обводном канале. И смех и грех. Хорошо, что подвески – пневмо, опустил до конца и выбрался из западни. Судя по вмятинам на металле поперечин мостов, я не первый. Хотя мой риск и не был безрассудным, год назад я впритирку проползал под мостами. В этот раз не удалось в притирку – асфальт новый положили…

Рано утром позвонила диспетчер:
– Николай Николаевич, доброе утро, Вы не уехали еще? – спросила Таня, несколько официально, так она делала всегда, разговаривая по телефону.
– Собираемся…доброе утро,…а что?
– Есть еще подгрузочка до Ростова, какой-то там компас судовой, дорогостоящий в речной порт. Платят очень хорошо, двенадцать тысяч. Грузиться в Шлиссельбурге, на судоремонтном заводе. В общем, записывай телефон, сам разговаривай, если хочешь, мне с этого ничего не надо.
– Спасибо, возьму…до свидания.
– Удачи! – напоследок сказала Таня и положила трубку. Я призадумался, но все же, решил позвонить этому клиенту, узнать все нюансы, смущала большая сумма оплаты за перевозку какого-то ящика. За годы работы в этой сфере я знал столько случаев всяких попадосов, что был очень аккуратен с этим. Трубку поднял недовольный мужской голос, разбудил, наверное, его:
– Да… слушаю…
– Доброе утро… Игорь? Я по поводу компаса в Ростов.
– А, да, минуту…Вы, … где сейчас?
– В Шушарах.
– Подъезжайте на перекресток Славы и Софийской, перед мостом станьте, я подъеду, дам доверенность и инструкции, вы, … на чём и номер?
– Рено, восемьсот тридцать восемь, Адыгея. Через минут пятнадцать буду, только стану на «софийке», перед Славой, так мне удобнее, – объяснил я все клиенту, не забыв продумать маршрут, каким я туда доберусь так быстро. В те времена кольцевой или объездной дороги еще не было. Все ехали через весь город по одному маршруту: Московский – Дунайский – Витебский – Славы – и на мост. Но знающие ездили по так называемой пьяной дороге. С Шушар сворачивали на ТЭС и сразу попадали на Софийскую. Так и вышло – без всяких пробок я добрался до места. Остановился, стал ждать. Вспомнился забавный случай, как то произошедший со мной при проезде переезда по этой самой пьяной дороге. Это было в самом начале моей деятельности на этом поприще, когда я брал второго водителя. Тогда им был соседский паренек Валера.

Под утро, еще задолго до рассвета, мы с Валерой подъезжали к Питеру. Выгружаться надо было, где то на “пискаревке” и чтобы сократить путь, поехали по той самой пьяной дороге. Подъезжаем к переезду, Валера за рулем, светофор молчит, за переездом метрах в пятидесяти, вижу спрятавшуюся машину гайцов. Ага, думаю, бухариков ловят, при этом поворачиваю голову и вижу, справа светящий прожектор поезда, быстро среагировав, кричу:
– Стой! Поезд.
– Где?! – спрашивает Валера и мгновенно тормозит. Кабина нашего грузовика минула уже светофор, мы стояли за пару метров от железнодорожного полотна. Вдруг поезд, а может и просто один тепловоз, не видно, темно, не доезжая метров двести, выключает свет и видимо останавливается. Сзади нас подперли с десяток легковушек. Стоим пять… десять минут. Я не выдерживаю:
– Валер, а чё мы стоим? Светофор не горел, поезд пропал как летучий голландец, поехали!
– Как скажешь, тебе платить, – пошутил Валера, начав движение. Вслед за нами поехали и легковушки. Проезжая переезд, Валера вдруг, взглянув в зеркало, резко произнес:
– Твою мать!.. Красный горит,… нам просто его не было видно! – Слова моего напарника подтвердили гайцы, весело выскакивающие из машины. Они даже и не предполагали такой улов. Пока напарник, выполняя требование остановиться, протягивал фуру по удобнее, чтобы все поместились, я лихорадочно думал, как отмазаться. Вот досада, вроде ничего не нарушая, все же нарушили. Я сунул Валере пятьсот рублей, и он пошел на беседу. Буквально через минуту вернулся со словами:
– Не меньше двух штук!
– Да они что, охренели?
– Пойди, спроси.
– Сейчас, чё за дела…разберусь, – сказал я и уверенно направился к гайцам.
Гайцы по-быстрому собирали денежку с легковушек. Кассиром был капитан, сидевший за рулем. Второй гаец, старлей, вел беседу с водилами легковушек. Когда я подошел поближе, он произнес:
– Вот ему спасибо скажите, это он тут Сусанин, – шутка не удалась, никто не смеялся. Разобравшись по понятиям и отпустив всех, кроме меня, он, нагло улыбаясь, продолжил:
– Ну и что расскажешь? Вон сколько машин за собой потащил.
– Так мне скидка в таком разе полагается!
– Ну да, ты еще премию у меня попроси! Ты бы побыстрее думал, а то, скоро не две, а три попрошу…инфляция.
– Командир, а давай разберемся…сначала мы ехали, когда светофор не горел, но увидев прожектор поезда, мы остановились. Потом мы, светофор не могли видеть, и поезд то был, а то вдруг исчез,… Что мы нарушили!? – мои слова были настолько убедительны, что засомневавшийся гаец отправил меня к капитану. Мол, как тот решит, так и будет. Я сел в Жигули к кэпу и пересказал ему историю про «без вины виновного». Видно сомнения зародились и в голове у этого крепыша, а может совесть взыграла.
– Иди, решай со старлеем, – буркнул он в спешке, ему фартило – подошел пообщаться еще один нарушитель. Документы у нас никто не забирал, поэтому я уверенно подошел к летехе, сообщил ему, что вопрос с капитаном решен. Поболтал минутку ни о чем, пошел в свою машину.
– Сколько? – спросил напарник.
– Бесплатно! Поехали быстрее, пока не передумали, – смеясь, сказал я.
– Могут передумать?
– Нет, но при дележке бабок после смены один из них окажется «крысой», причем несправедливо! Как бы ни подрались! – я уже не посмеивался, а хохотал от души.
– Это как на посту в Видное, на старой каширке? – тоже начиная смеяться, спросил напарник.
– Ну да, примерно так!

А история в Видное была следующей. Пост на подъезде к Москве, по старой каширке, не был избалован проездом большого количества фур. Голодные гайцы были неимоверно злы на судьбу, что кинула их в такое не хлебное место. Поэтому если какая-то фура случайно проезжала мимо, то они считали это даром небес и индульгенцией на беспредельное вымогательство. Волею судьбы мы с Валерой однажды на себе испытали их алчность во всей ее красе. В тот раз мы везли яблоки из Тихорецка. Естественно, везли азерам, которые документы составляли таким образом, что при желании, можно было докопаться. Спорить с этими людьми о грамотности заполнения бумаг приравнивалось к попытке научить немого говорить. Собственно, гайцы никогда не придирались к этим мелочам, но только не тот пост. И в частности молодой и прыткий капитанишка, небольшого роста с относительно умным взглядом, чем то смахивающим на «наперсточника» из девяностых. Так и хотелось услышать от него незабываемую фразу: « Кручу, верчу, запутать хочу». Но услышать пришлось другие слова, хоть и не менявшие сути выражения.

Мне сразу же было заявлено, что яблоки поедут в детдом и у меня будут проблемы и так далее. Картина, описанная, была столь ужасной, что будь она хоть чуточку реальна, или я более впечатлительным, мне следовало повеситься на месте. А с каким вдохновением он рисовал эту картину?! Надо было видеть лицо этого артиста, ему бы на сцене играть, да перед широкой публикой! А он, бедолага, закапывает свой талант на дороге. Вряд ли найдется человек способный описать весь артистизм той беседы. Не претендуя даже на малую схожесть, попробую передать часть того шедевра:
– Вот видишь, документы у тебя липовые, значит, ты перевозишь незаконный груз, может даже ворованный, это нетрудно выяснить. А когда это все выясниться, то ты окажешься крайний. Ты вот сейчас не хочешь звонить хозяину, чтобы он сам приехал и разобрался, и сам не решаешь. Вот ответь мне, что я должен делать?
– Да нормальные документы, и «порешать» же я предлагал…
– Нет, ты еще пока не понял всей серьезности положения, тут как минимум «пятерой» решится, у тебя ее нет – звони азеру, пусть это станет его головной болью, а не нашей с тобой.
Я беру трубку, имитирую звонок, понимая, что надо самому решать, азер то решит, но, сколько понадобится на это времени? А моя репутация? Нет, только сейчас и здесь будет минимум потерь. Я слезно рассказываю гайцу сказку:
– Командир, азер трубку не берет… ночь,… спит он. Давай, как то сами решать, вот у меня есть лишь двести рублей и ни копья больше. И то – сто я себе оставлю, заехать на стоянку.
– Да ты чё издеваешься?! Я тут уже минимум на три штуки с тобой наговорил. Ладно, давай десять ящиков яблок, все деньги и вали.
– Да ты меня без ножа режешь, че я завтра скажу хозяину яблок? Он же с меня высчитает, да еще по такой цене, что окажется, не он мне за доставку груза, а я ему еще денег должен буду, – логично рассуждал я.
– В общем, то я тебя не неволю… гм… у тебя есть выбор, даже два, – громко хохоча, продолжал вымогатель, – Хочешь – сутки в отделе кукарекай, а хочешь, послушай доброго человека и реши вопрос здесь и сейчас.
– Ну, доброты у тебя не отнять, выше крыши…
-Ладно, пять, меньше даже и разговаривать не буду, звоню в отдел!
-Хорошо, пять так пять, – внутренне сдерживая себя от ярости, выдавил я.
– И плюс двести, – добавил этот кровосос, – Вот, на… ключи от той семерки, что на стоянке постовой стоит, подгони к своей… и перегрузи, а то вон видишь напротив остановка – людно. И бабки передашь… рукопожатием, понял?!
– Не первый день замужем. Оставь хоть сотку то на стоянку, не на улице же ночевать!
– Это твои проблемы. Двести! – уже с раздражением в голосе ответил он.

Я направился к стоянке, завел на вид свежую семерку, подогнал по обочине к разрыву между машиной и прицепом, как и указал мне мент. Из машины вышел Валера со словами:
– Ну, чё, проблема? Уже полтора часа стоим.
– Решил уже. Пять ящиков яблок в семерку, – объяснял ситуацию я, взобравшись на дышло и отворив двери фургона. И тут меня осенило! Хотя менту с поста и видны все наши действия, но желание наказать за алчность этого представителя власти пересилило страх пойматься. Ящики были двойные, в один насыпаны яблоки, а другим, пустым, сверху накрыты. Так вот, вместо ящиков с яблоками, я подавал Валере пустые крышки, при этом делая вид, что держу в руках тяжесть и предупредив об этом напарника. Таким образом, через пять минут в багажнике семерки оказались пять пустых коробок. Ради смеха два яблока я, все же, положил в багажник. Управившись с процедурой, открыл дверь семерки, чтобы поставить ее на место. Из салона вырвалась негромкая, но очень качественно звучащая музыка. Валера рассмеялся, предложив мне:
– Колян, может музыку еще у него по быстрому дернем?
– Да ты что, он не переживет такой удар, хотя… я ему еще подлянку подсуну, – сказал я, находясь в каком то странном азарте и сворачивая в ладони два червонца, вместо обещанных двухсот. Хотел бы видеть рожу этого мусорка, иначе его не назовешь, при обнаружении моей шутки. Скажу даже больше – много бы дал за то, чтобы посмотреть на его рожу, ставшую в одно мгновение лоховской! Какой удар по самолюбию!

Ожидая Игоря, мы решили позавтракать. Серега поставил чайник, я быстро соорудил стол, сконструированный мной специально для кабины «Магнума». Стол был достаточно большого размера для кабины грузовика, но его конструкция была легко разборной и позволяла перемещать его на шарнирах в одной плоскости, исключая, таким образом, неудобства от размера стола. Столешница была сделана из натурального массива-дуба, покрытого лаком. Мне доводилось бывать в кафе, хозяевам которых стоило бы позавидовать размеру и качеству моего стола. В качестве отступления добавлю, что пропорции столешницы мной любовно были подогнаны под «золотое сечение», открытого гением эпохи возрождения. Для тех, кто не знает о чем идет речь и кому интересно, скажу, что эти пропорции всюду окружают нас, да и человек сам, в идеале, имеет их. Не полагаясь на свою отвратительную память, не буду называть эти цифры, дабы не ошибиться в точности, но они широко известны (1 : 1,62 и 1: 1,16 , вроде так)

Скоренько накрыв стол, мы принялись аппетитно завтракать. В дверь постучали. Я глянул в окно, внизу стоял худощавый паренек с жиденькой бородкой. Дон Кихот Ломанческий, блин, пронеслось в голове. Не опуская стекло, жестом пригласил его в кабину с пассажирской стороны, чему он незамедлительно последовал. Взобравшись в кабину, он произнес:
– Здравствуйте, я – Игорь… приятного аппетита.
– Привет, присаживайся, чай…кофе…?
– Спасибо, в смысле – чай… пойдет, – парень восхищенно рассматривал наше «кафе», – Классно тут у вас! Когда то я тоже мечтал об этом…

Интересная штука жизнь, подумалось мне, все поголовно грезят мечтами о дальнобойстве, мореходстве, альпинизме, но лишь единицы что-то делают, чтобы осуществить мечту. Слаб человек в основной массе своей, или, может, это я безрассуден? В голове всплыла картина двух тел, зверски убитых и заваленных ящиками. Может люди как раз и сильны, способны устоять перед этим психозом, называемым романтикой?! Значит, это я слаб, ведомый страстями, не думающий здраво о родных? Кому нужны будут мои дети, если не станет меня? А ведь это так легко может произойти если не от рук бандитов, то от заснувшего за рулем «стахановца», ставившего свой личный рекорд и прилетевшего лоб в лоб. А кто сказал, что я сам безукоризнен? Двадцать пять лет без аварий? Да ерунда все это, и на старуху бывает проруха! Черт, сколько сразу вопросов?! Ладно, оставим эти психологические терзания на потом. Из временного старческого маразма меня вывел Игорь, своими пояснениями о работе, его настойчивом упоминании о требовании бережного обращения с компасом. На что я ответил шуткой:
– Дураку стеклянный член ненадолго, но, есть надежда, что я не дурак, а компас – точно не член. Довезем в лучшем виде. Только смущает меня вот что. Компас упакован, как я могу быть уверенным, что его мне погрузят целеньким? А то, может, решили, таким образом, на меня перебросить, чей то косяк?
– Нет, ты что! Даже и не думай о таком, просто зная разгильдяйство водителей, я так настойчиво призываю к аккуратности.
– О, кей, – напоследок произнес я, получив денежки и написав расписку.

В Шлиссельбурге, небольшом городке на Ладоге, мы пробыли недолго. Груз, в виде ящика, похожего на электрощит, ждал с утра. Отдав доверенность и получив эту неимоверно ценную вещь мы, как неким образом приобщенные к судоходству, на всех парусах, но все же, не изменяя реальности «запылили» в сторону Москвы. Машина не была перегружена, движок совсем не напрягался. Все! Вот оно то, что зовется дорогой. Романтика… Кто это сказал? Романтика это в двадцать лет мчаться в жигуленке на море, читай на дальняк, поглаживая на ходу коленку симпатявой подружки, жеманно кокетничавшей от происходящего. Впереди море, солнце, ночи напролет еще нерастраченной к тому времени любви. Столько всего нового, заставлявшего сердце колотиться от ощущений и чувств! А что стоит искрящийся, счастливый взгляд подружки гордо прижимающейся к тебе. Вот мол, смотрите, это мой парень, он бог во всем! Вот она – романтика! Хотя, как гласит одна мудрая надпись на воротах известного места – «каждому свое»…

Мотор пел свою песню, мы слушали другие, колеса поглощали километры, везя нас в будущее. Не буду особо останавливаться на самом процессе пути. Не интересно это. Шестнадцать часов за рулем в сутки, это, пожалуй, не то, о чем можно восхищенно писать, приводя легкие метафоры и упиваясь гордостью за профессию. Нет ее, гордости, есть тяжелый, изнуряющий труд, есть пот, есть вонь. Есть необходимость общаться с уродами в форме, считающие свой труд недооцененным и требующим компенсации. Есть унижение от этого общения. Есть бандиты, которые почему то решили, что им все должны. Да ладно бы организованные бандиты, те хоть не беспределят, а сколько мелких «щипачей», с которыми и не угадаешь как разрулить разговор. Часто сталкивался с такими. Пожалуй, вспомню один случай.

Загрузившись в порту рыбой, мы с Серегой проехав город, остановились на окраине, около большого продуктового магазина. Серега со списком необходимых продуктов пошел в магазин, а я, щелкнув центральный замок, откинулся на спинку, отдыхая перед одиннадцатичасовым броском на Москву. В дверь постучали. Я увидел подпертую спереди старую шестерку без номеров. Сразу понял что почем, незаметно правой рукой подтянул со спальника «Сайгу» к себе на колени. Приоткрыл окошко, спросил:
– Чё надо?
– Поговорить, брат надо, – стараясь придать голосу уверенности, резко проговорил с грузинским акцентом стучавший.
– Говори, я слушаю.
– Дверь открывай, в кабине поговорим, чё я так и буду стоять, смотреть на тебя снизу вверх?
– Слышь, это мой дом, и приглашать или нет в него посторонних, это уж мне решать, согласен?! – резковато выдал я, зная, что с этой публикой надо пожестче.
– Братве внимание уделяешь?
– Уделяю.
– Ну и…?
– Держи, сказал я, протягивая этому хмырю полтинник.
– Ты чё попутал или глумиться решил!? – играя желваками, выдавил этот гость Питера, ведущий себя, как хозяин. Из шестерки вышел еще один и что-то спросил у моего оппонента по-грузински. Тот коротко, что-то ответил. Я решил взять инициативу «терок» в свои руки и начал « лечить» уродца:
– Уважаемый, это ты глумишься над сидельцами, за которых ты тут печешься. Ты цепь свою золотую сними и на зону ее в продуктовом эквиваленте загони, в данный момент я оказал посильное внимание. Ты, может, не знаешь, но полтос, это четыре примки за забором, считай счастье для бродяги, попавшему к хозяину. Я не обязан перед тобой отчитываться, где, когда и сколько я отстегиваю на братву, да и ты кто такой? Может на телок тут стреляешь, прикрываясь серьезным.
– Да ты я смотрю в теме, ладно давай полтос, – с нескрываемой ненавистью выдавил это дитя гор. Он начал подниматься по ступеням, держась обеими руками за поручни «Магнума». На последней ступеньке, он левой рукой взялся за край наполовину открытого стекла. Мое чутье подсказало мне, что этот неугомонный сейчас попытается резко дернуть стекло, сломать его и добраться до «грибка» замка. Он почти улыбался от предвкушения желаемого вторжения. Однако, приподнятый левой рукой ствол карабина, так похожего на «калаш» оказался в нескольких сантиметрах от рожи этого непонятливого черта.
– Ты сейчас сломаешь стекло, и я сразу же продырявлю тебе башку, – стараясь вести себя как можно спокойнее, сквозь зубы выдавил я. Вид у меня был настолько решительный, что у меня возникло подозрение о возможном загрязнении нижнего белья этого типа. Глупая улыбка перекосила его лицо, с трудом, заикаясь, он промолвил:
– Т-т -ты что, братан, я-яа-а-а за полтинником, – сразу куда-то подевалась дерзость, уступив место трусоватому заискиванию, – Все нормально, ты не обижайся…
– Ты меня уже к обиженным приписал?! – полностью войдя в роль «понимающего», сказал я с театральным негодованием, – Обиженные под шконарем, у параши…
Второй грузин начал громко кричать по своему на напарника, они быстро сели в шестерку и с пробуксовкой в метром сорок, покинули место «терок». Все закончилось без последствий, но кто может поручиться, что в другой раз все пройдет также? У меня было много знакомых, поднимавшихся в девяностые на том, что поначалу принимали с трудом, потом попривыкли, заматерели. Кресты надели, совесть успокаивая, в церковь ходить стали. Кто душегубством, кто феней и понятиями добивались положения в этой жизни. Кто-то из них и сейчас жирует, кого-то уже нет, кто во власть проник. Как то даже стих про них написал, а зачем и сам не знаю:

В прошлое, изменить настоящее. К власти…

Вооружившись тюремной романтикой
В те далекие мля… девяностые,
Часть из них – это власть и патетика,
А других унесли на погосты.

Те, кто пафосом ныне пресыщены
Позабыли про корни русские,
Их законы – дерьмо и напыщенны,
Да и взгляды уж очень узкие.

Вот бы палочку мне волшебную,
Чтобы вмиг возвернуться в прошлое,
Ох, ввернул бы я маты «хвалебные»!
Ну да ладно, не буду о пошлом.

Я б возвел на пути препятствия
Нежелательному бремени,
В здравомыслии принял участие
И лишил бы их предков семени!

Поименно пометив предателей
Продающих славян за недорого
Удалил бы к едрене я матери
Их истории…мля… и до скорОГО…

2012 Николай Хаджох

Одно знаю, что-то не то с этими людьми, что-то отталкивающее в них есть, и это не скрыть ничем. Подальше от них надо держаться, подвести могут! Засело во мне твердое убеждение, что люди эти в большинстве своем еще в далеком детстве, сами того не понимая, выбирали свой путь. Хлюпики, школьные стукачи, изгои среди ровесников, или очень прозорливые – вот кто становился потом ментами или бандитами. Причем, одному богу известна та причина, по которой каждый из них выбирал один из двух, казалось бы, столь разных, путей. Факт остается фактом – это люди, одного поля ягоды, выражаясь простым языком. Конечно, допускаю, что были и те, чьим идеалом с детства был комиссар Мегрэ, но система не нуждалась в них, быстро избавляясь или «перевоспитывая». Уверен, что и не книжный герой Шервудского леса был кумиром будущих знатоков «фени» и понятий, которые, впрочем, не лишены смысла, в отличие от некоторых законов. Ну вот, слегка разобрался с этой далеко неблагочестивой публикой, хотя, простите,…упустил прозорливых.

Это особая каста, движимая не мелочным желанием мстить своим ровесникам за детские унижения, а трезвым, циничным расчетом. Желание красивой жизни, власти, богатства, добытых не тяжким трудом, а изворотливостью ума, не признавая морали, не заботясь о мнении людей, скрыто или откровенно попирая законы, дерзость и жестокость – вот тот двигатель, вознесший их к власти. И не важно, какова эта власть – государственная или авторитетно-воровская, в конце концов, в нашей стране, это все одно и то же. По достижении определенных высот они без всякого стеснения, объединились сначала в приятельские, а потом и родственные кланы. Деньги не пахнут, а совесть…так это для простолюдинов, ну или: «сейчас вот нахапаем, а потом и к благочестию приобщимся, на храмы жертвовать начнем, о корнях вспомним, о литературе и поэзии»… Мерзко все это, совесть ведь уже не купишь, хотя вера, доставшаяся от предков дает надежду покаяться и очиститься. Не приемлю я это, несправедливо, да простит меня Господь за бунтарские мысли. А может, наоборот, зачтется мне …

Трасса Питер – Москва это жизненно важная артерия страны. К счастью, власть понимала это и не особо внедряла свои креативные опыты по, так сказать, улучшению и ужесточению. Минимум своего присутствия давал свои положительные результаты, люди сами отладили нормальную жизнь и способность дороги на почти невозможное – отсутствие заторов. Однако, это справедливо для некоторой удаленности от Москвы. Вблизи столицы все вставало на свои места, бездарная организация движения и избыток транспорта возвращали наши нервы в нормальное состояние – взвинченное. Снова наружу выползал этот червь современности – расслоение на богатых и бедных. Почему то многие богатые считают, что имеют достаточно крепкие лбы, чтобы позволять проявлять свое, как они считают, превосходство над другими. На самом деле, никакого превосходства нет, картечь обиженного в пробке, легко преодолевает человеческую мораль и достигает внутренних органов, сравнивая всех в положении. Все там будем!…Подобное мне довелось увидеть на подъезде к Зеленограду, когда один неразумно счел себя избранным, а другой не согласился с этим, будучи воспитанным фильмами, где герой- Рембо, просто обязан «вальнуть» для острастки пару человек. Пытаясь понять стрелявшего, приходит мысль, что он порождение прогресса с его компьютерными играми, с множеством жизней и возможностью вернуть игру в начало.

Ладно, отвлекся я, движимый пристрастием к психологии, многим не интересно это, а зря… иногда полезно. Поехали дальше. Заметил одну особенность дорог и постов на них. При движении с юга почти на каждом посту надо платить. В то время это была негласная сумма в пятьдесят рублей. Разумеется, это при условии, что деньги вложены в документы еще до начала разговора. Иногда по запарке, не пополнив содержимого купюрой, давал документы гайцам. Сразу же возникали многочисленные вопросы. Попытка исправить положения полтинником вызывала негодование инспектора. Ставка автоматом вырастала до стольника. Интересно то, что все посты на наших дорогах имеют узконаправленную специфику придирок. Я не знаю, как уж распределялись вопросы компетенции по постам, но редко встречались посты с одинаковым профилем. Наверное, я не очень внятно излагаю? Постараюсь пояснить проще и доходчивее. Каждый пост имел свое направление придирок. Если на постах с весами преимущественно разговаривали о перегрузе и останавливали в основном дальнобой, то на других предпочитали, к примеру, выяснить состояние автошин и о прохождении техосмотра. Третий пост в совершенстве овладел правилом перевозок пассажиров, четвертый преуспел в знании форм и порядка выдачи сертификатов на грузы. Подозреваю, что они и ПДД знали только в рамках, необходимых этому посту. И только ваш покорный слуга, чтобы не стать лохом в одночасье, должен был все это знать еще лучше самих стражей закона, да еще в придачу обладать знаниями психолога. Знания эти были полезны как раз в тех редких случаях, когда корочки с документами опрометчиво не пополнились полтишком. Первым делом гаец мельком взглянув в корки и не увидев желаемого, медленно направлялся вокруг машины, ревностно осматривая ее и собираясь с мыслями как «обувать» водилу:
– Чё везем? И документы где на груз?
– Вот, документы, морковь везу, это …все нормально, – говорил я, акцентируя внимание гайца на исправление оплошности – полтоса, вложенного между листами накладных.
– Не похоже, на нормальность, ты сколько ездишь?
– Долго,… забыл…положить.
– Ну, я и не знаю, что с тобой делать… накладные у тебя, ясное дело – туфтовые, сертификатов нет!…А это что?! – спрашивал гаец, возвращая полтос, явно намекая на его незначительность, – Три таких бумажки!
– Есть все, я же сказал! – твердо заявлял, демонстративно пряча в карман деньги, и всем видом показывая, что с «синицей в руках» страж пролетел, да и «журавль» уже даже не в небе. Наверное, что-то есть во мне такое, что не давало им желания продолжать разговор, опыт подсказывал, что с этим не стоит терять время, принципиальности много. За ним сотни без принципов, заискивающе предложат сами деньги. Но на всякий случай, гаец не отказывался от халявки:
– Ладно, давай, что там было…
– А ничего и не было, сертификаты, техосмотр нести?
– Нет! Счастливо, – протягивая корки, с неким раздражением выдавил гаец.
– И тебе удачи.

Я знал много трюков, как не платить ментам, часть из них были моим личным изобретением, часть – приобретение, полученное мной на одной стоянке. Это было в Самаре. Рядом со мной стоял МАН командор с ростовскими номерами. Познакомился с водителем, это был Юра из Таганрога, бывший военный, очень грамотный парень. Коротая время в отсутствие работы, он многое мне порассказал и смешного, но полезного и бесполезного, чего не надо никогда делать, вступая в разговор с человеком, с гайцами, в нашем случае. Юра не распространялся о месте службы, но легкий анализ его ментальности и познаний психологии и многое другое говорило о причастности к спецслужбе. Почему этот человек, так резко контрастирующий на фоне полуграмотного нашего братства, оказался среди нас, я и сейчас не знаю.

Юра с первой минуты знакомства привлек мое внимание своей неординарностью. После приготовленного вместе и с аппетитом уничтоженного обеда, он достал трубку, настоящую, из вишневого дерева, церемониально поколдовал над ней, набил какого-то табака, в красивой упаковке, закурил. Кабина наполнилась запахом, от которого хотелось наглухо закрыть окна и наслаждаться этим ароматом, чем была пропитана вся обшивка, ошибочно принятое мной за парфюм. Юра рассказал, что таким образом он бросает курить – времени надо много на всю церемонию, в отличие от сигарет, так доступных за рулем. Впоследствии я увлекся трубкой, но вскоре утерял ее, да и нетерпелив я. Юра поведал мне много интересного, остановлюсь немного о его общении с гайцами. Для удобства приведу это в настоящем времени, в некоем отступлении, таком удобном мне в изложении.

На въездном посту в Смоленск Юру остановил молодой лейтенантик:
– Лей..нт Ку…па…ин, документы, пожалуйста
– Как, как? Вы стесняетесь своей фамилии, скажите внятнее – начал свой развод психики Юра.
– Лейтенант Кузопавин.
– Вы что не можете громче говорить, я ничего не услышал, – все, после этих требований гаец, выбитый из привычной колеи, забыл напрочь, как она и выглядела, та колея. Его мозг лихорадочно пытался понять происходящее, доселе неведомое ему. Он вынужден был громко произнести имя и звание этому непонятному человеку. Другому гайцу было бы достаточно этого, он бы поторопился избавиться от неудобного собеседника. Однако паренек был далеко не глупым и решил взять таймаут и помощь коллег:
– Одну минуту, я пробью на компьютере ваше удостоверение, с этими словами он направился на пост.
– Хорошо, но имейте в виду, я тороплюсь, – сказал вслед мой знакомый.

Предполагаемый разговор молодого гайца с коллегой-капитаном выглядел примерно так:
– Это…там умный один, на фуре, наглый очень.
– Чё, домогался, а ты и отказать не смог? – смеясь, спросил капитан, – Сейчас полечим, – добавил, поднимаясь из-за стола. Неспешно, вразвалочку он подошел к Юре и, напрягая весь свой интеллект начал терапию:
– Документы на груз, сертификаты, копии таможенной декларации, предъявите.
– Простите, с кем имею честь?..
– О-о-о, братец, ты сейчас заставил натянуться моим нервам, не к добру это,…для тебя, конечно, – стараясь беззаботно улыбаться, выдавил кэп. Юра демонстративно сунул руку в нагрудный карман, якобы для свершения какого то, известного одному ему действия, но необычайно важного в данной ситуации. Но капитана не пробить подобными уловками имитации включения диктофона!
– Фуру вон туда ставь, глуши, это надолго…
– Потрудитесь объяснить.
– И не подумаю…хотя если интересно, то сомнения у меня в происхождении груза, неразрешимые,…хотя…как знать…зависит от числа названного тобой…простите, вами, – кэп нагло улыбался.
– И что дальше?
– Я тебе…вам…уже все сказал, – продолжал капитан, собирая в кучу все документы, многозначительно покачивая головой, – Глуши машину…приехали, утром приедет таможня.
– Сколько?! – спросил громко Юра.
– Уже, думаю, у тебя столько и не будет в наличие, так что, увы, извини…служба.
– Ты озвучь, а я решу, есть или нет.
– Машину ставь, глуши и на пост! – придавая своему голосу властности, почти шепотом произнес гаец и направился в помещение поста. Юра, ни минуты не колеблясь, пошел следом, зайдя в пост, увидел мельком показанную капитаном бумажку с числом двести и знаком доллара. Оглядевшись, он заметил приоткрытую дверь старшего смены, сидевшего в отдельной комнатке. Нагло ухмыльнувшись в ответ на предложение кэпа, он шагнул к этой двери.

– Разрешите войти, товарищ майор, – поставленным военным голосом произнес Юра, постучавшись в косяк двери, – Капитан в отставке Седов.
– Да, входите, – засуетился майор, – Чем обязан?
– Претензии, товарищ майор, к работе ваших подчиненных, вот, представляете, деньги с меня вымогают. Я с таким впервые сталкиваюсь! Разве честь российского офицера дает право вымогать деньги с водителей?! – продолжал театрально представление Юра. В голове майора выстроилась очередь вопросов и мыслей: « Кто он такой?.. На х*р мне это надо?! Вот, коллеги, с..а, тихо не могут работать! Сидел, мля, никого не дергал…на тебе!» однако, вместо этого он выкрикнул:
– Капитан! Ко мне… и молодого сюда!… сейчас решим , я думаю, вышло какое то недоразумение, – уже обращаясь к Юре дружелюбно произнес старший смены. – Вы пока постойте, пожалуйста, на улице, негоже подчиненных…э-э-э…при посторонних.
– Хорошо, и спасибо вам.

Через пять минут Юра, выслушав извинения от капитана, произнесенные сквозь зубы, ехал в сторону мясокомбината. При этом его живой мозг, решал задачу на будущее – не лучше ли, для эффективности, представляться не просто капитаном, а добавлять причастность к ФСК – так тогда именовалась ФСБ? Выгрузившись ночью на мясокомбинате, мой знакомый поутру спешно выбирался из города, не заметил знак, превысил скорость. Инспектор, сидевший в засаде обрадовался – фура и превышение, это деньги сразу, почти без разговора. Но он ошибся в этот раз. Из кабины МАНа вышел худощавый водитель с бейджиком на груди. « Так, что еще за мэнэгер?» – пронеслось в голове инспектора. Водитель подошел ближе и гаец потерял дар речи, прочитав надпись на табличке: « Извините, но наш разговор записывается на диктофон». Загадочности к происходящему добавили жесты водителя, многозначительно указывающие на надпись. Все! Ступор! Где моя колея?! Как в нее вернуться? Помощь приходит неожиданно от самого виновника – он жестами показывает: «Мол, поеду я, по-тихому, мне тоже неприятности не нужны». Инспектор настолько ошарашен, что принимает такое общение и тоже начинает, молча жестикулировать: спасибо, брат, мол, что так со мной, по-свойски, не паля. Жесты инспектора сдабривались усердной мимикой. «Потеха, да и только с этими тупарями!» – подумал Юра, еле сдерживая смех и забираясь в кабину.

Надо сказать, что у Юры было много подобных фишек, они принадлежат ему, и я вряд ли имею моральное право тут их озвучивать. Надеюсь, что Юра и сейчас «лошит» гайцов. Одной из моих фишек было следующее. При серьезном наезде гайцов, грозившем потерей приличной суммы, я рассказывал дорожным рэкетирам байку:
– Мужики, мы же все люди и должны входить в положение…Вона меня сейчас пыталась завербовать то ли ваша служба безопасности, то ли фсбэшники, но я же не повелся.
– Как?! Где?!
– Да на н..ском (предыдущем )посту, предложили посадить ко мне их человека и провоцировать вас на вымогалово.
– Да ладно?! Не гони, – с нескрываемым удивлением и живой заинтересованностью радовались удаче менты.
– Да что мне гнать? Вон, поди, следом за мной и подъедут… тогда, и поверите, – уверенно плел я интригу. Представляю, сколько денег они не досчитывались от таких выходок! Меня благодарили и отпускали, признаюсь, что особо я не радовался…не честно как то, может, поэтому я и никогда ранее ни с кем не делился подобными откровениями.

Ладно, отложим в сторону отступления и продолжим. Как я уже писал ранее, выезжая в путь, дорога для меня переставала быть тем объектом романтики, коим очарована молодежь, хотя были и исключения. Тут все зависит от состояния души. Весело на душе – и дорога явит веселое. Впрочем, сказанное справедливо и применительно ко всей нашей жизни. Как то так получилось, что веселое было всегда ближе мне и, наверное, даже притягивалось само собой. Доехали благополучно до Богучар, где был единственный, пожалуй, пост задачей которого было не только сбор денег, но и действительная проверка документов, груза и прочее. Это единственный пост, выполняющий свои функции как того требует само понятие поста контроля. Обычно двигаясь на юг, можно было проехать без остановок на постах. Но если гаишники на этом посту тормозили, то усердно проверяли досконально все, даже личные документы сопровождающих. Вернусь немного назад. Серега, мой друг, еще в Питере начал вливать в себя литр за литром пиво. Подобное занятие требовало частых остановок на отлив лишней жидкости. Понятно, что мне это не особо нравилось. С наступлением ночи попросил друга поумерить пыл в потреблении напитков:

– Серег, достал ты уже перессыками своими, хорош пиво хлестать, ложись, спи!
– Да как спать? Жара в кабине! Ты бы еще и футболку снял и ехал, как пижон!
– Сними с верхнего спальника свой матрац с бельем на низ, раздевайся и спи, я не могу в свитере ехать, засну на хрен.
– Ну, печку немного потише сделай! – согласившись на предложение, с огорчением произнес Серега, – И маг включи, скукота.
– Давай лучше поговорим, о чём нибудь, так хоть не засну, – продолжал я
– Так спать или беседовать под пивко будем? – не унимался друг, похохатывая, намекая на оставшееся пивко.
– Лучше спи, – произнес я, поймав какую-то интересную радиопередачу, где диктор рассказывал историю о войне. На этом наш разговор прекратился, и мы окунулись в слушание рассказа. Диктор очень талантливо передавал нам все переживания того далекого времени. Серега, развалившись в одних трусах на нижнем спальнике, допивая початую бутыль, изредка вставлял свои комментарии. Рассказ был просто завораживающим. Наступило то редкое сочетание факторов, когда незаметно пролетало время и стремительно росло количество пройденных километров.

Гаец, прохаживающийся вдоль дороги не показывал никакого желания нас останавливать. Однако когда мы поравнялись с ним, он вдруг, как будто очнувшись, резко замахал жезлом. Я сразу же остановился, стараясь особо не смещаться к обочине, этим заставляя гайца поскорее решить со мной все вопросы.
– Чё случилось, командир?! – задал я вопрос, высовываясь через опущенное стекло.
– Пойди на пост, зарегистрируйся, – явно не расположенный к общению гаец, сопроводил ответ жестом в сторону здания поста.
Я взял документы и поспешил в пост, мысленно поторапливая и себя, и гайцов, прервавших слушание интересного рассказа. Капитан, кемаривший за столом, проверил все бумаги, задал пару вопросов, записал нас в свой журнал. Лениво просматривая документы, натолкнулся на вложенный полтинник. Наверное, так быстро выходить и снова входить в сонное состояние, незаметным глазу, стремительным изъятиями купюр, могут только сменные работники ГАИ. Капитан возвратил документы, и я торопливо пошел в свой «ренаульт» – там меня ждал рассказ. Я сел в кабину, решив продернуть немного машину и остановиться на ночное чаепитие. Пытаясь понять, что из рассказа я прослушал, увидел, как гаец жестами дает команду поскорее покинуть площадку поста. Я незамедлительно исполнил требуемое.

Постепенно рассказ снова захватил все мое внимание, и пропало желание пить чай. Спросил о чае Серегу, тот промолчал – тоже, наверное, заслушался, а может и спит. Ну да ладно, это надо греть…в кафе попьем, кофейку. Через несколько километров в зеркале увидел приближающиеся два огонька света фар. Догоняющий, часто моргая светом, предлагал остановиться. Ага! Сейчас …я ночью остановлюсь на требование какого то идиота! Вместо остановки я уверенно надавил на газ. Неперегруженный «Магнум», весело откликнулся на просьбу, быстро набрав скорость до ста тридцати. Преследующий сначала вроде бы поотстал, но затем уверенно приблизился и, даже перестроившись в левый ряд, пошел на обгон. Ну, обгоняй, подумалось мне, гонки мне ни к чему! Но на всякий случай решил Серегу привести в состояние боевой готовности:
– Серег, ствол достань, тут движняки какие-то начинаются.
В это время обгонявший поравнялся с кабиной, начал сигналить, угловым зрением заметил, что пассажир жестами указывает остановиться. Я неоднократно попадал в такие ситуации, поэтому был готов идти на таран уродов, если те попытаются останавливать, подрезая мне путь. Такая решительность была оправданной мерой. Откуда мне знать, что хотят эти парни, какое и сколько у них оружия? «Пока велика скорость и они в опасной близости, стрелять никто не будет», – логично соображал я. Повернув голову в сторону нарушителей моего спокойствия, определил, что это обыкновенная десятка, и даже с номерными знаками. На эмоциях, я уже почти сорвался на крик, выражая свое недовольство:
– Давайте, уроды, будем меряться писями! Серег, ты чё возишься там, ствол давай!
И тут я просто вошел в ступор, в десятке опустилось пассажирское стекло и светом фар мне был явлен голый мужик, высунувшийся наполовину из окна и отчаянно махавший рукой. Меня это так озадачило, что я просто перестал соображать. «Ну ладно бы летом пассажир голым торсом тут отсвечивал, но сейчас…холодно ведь!» – подумалось мне.
Легковушка вырвалась вперед и через какое-то время я увидел огни аварийки и раскоряченную поперек десятку. На дороге стоял мужик в трусах и махал руками, требуя остановиться. «Все, надо бить, или мы их сейчас или они нас… потом! Но какого хрена он в трусах?!» – мысль лишила меня уверенности и вместо того, чтобы прибавить газу и направить грузовик так, чтобы удар был по касательной, я начал тормозить, уже громко крича:
– Серега! Ствол давай, чё вошкаешься?! – однако Серега молчал. Я остановился метрах в двацати от десятки со странными людьми, щелкнул кнопку центрального замка, суетливо повернулся к другу за карабином и оторопел… друга не было на спальнике! И тут мой, приторможенный ночью мозг, пронзила мысль, которая все объясняла. Уже не сомневаясь, подъехал почти вплотную к мужику в трусах. Мой истерический хохот не давал возможности разобрать, что там кричит Серега, мой друг, нелепо стоящий в трусах на автотрассе где-то между Воронежем и Ростовом. У меня много было случаев в жизни, вызывавших смех, но этот…Я и сейчас хохочу, вспоминая ругань моего друга. А что там ругань… скорее веселый разбор полетов! До утра сон нас покинул напрочь… смех! Впоследствии, мы с ним даже кодовое название этому случаю придумали: « поссал на посту в Богучарах». После этого в дороге заснуть друг мой даже и не пытался.

Часов в восемь утра мы уже стояли в Аксае, на трассе, у кафе, перед съездом в сторону Ростова. Позвонил клиентам, те примчались достаточно быстро, и даже не выходя из своей тонированной шестерки, жестами предложили следовать за ними. К моему большому удивлению нас сопроводили прямиком на оптовый рынок, что рядом с аэропортом Ростова. Я остановился перед воротами, хотя сопровождающие уверенно проследовали в рынок и так же жестами предлагая ехать за ними. Я не поехал. Шестерка остановилась, из нее вышел толстый азер и направился ко мне. Подойдя ближе, он спросил:
– Почему не заезжаешь? Я же показывал тебе, чтобы ты ехал следом.
– А ты сильно-то не командуй, я в рынок становиться не договаривался, где склад?
– Склад в рынке, тебе какая разница, где тебя выгружать будут?! – уже с раздражением говорил этот торговец.
– Да мне то без разницы, но предупреждаю, что стоять на рынке я буду как на складе…день…не успеете выгрузить – ваши проблемы! Ясно?
– Я не знаю с кем ты там договаривался, придет хозяин, с ним решать будешь, а меня просто попросили проводить тебя.
– Ладно. Давай, указывай куда, разберемся.- сказал я с намерением въехать в рынок. Азер на шестерке поставил меня в ряд для торговли, пришли двое других, непосредственно – продавцов. Быстро открыли фургон и прицеп, и началась торговля. Мне объяснили, что сам хозяин сидит в кафе, там у него кабинет, и если мне хочется поговорить с ним о чем то, то мне следует самому идти к нему. Такое отношение меня просто взбесило:
– Слушайте меня внимательно,- твердо заявил я, – Если вы сейчас мне не принесете деньги за доставку, а до вечера не выгрузите, то я увезу вашу морковку туда, где у меня ее с удовольствием возьмут за сумму доставки!
– Вот выгрузим, тогда и деньги получишь, – с раздражением отвечал один из азеров, которому я тут же присвоил погоняло «Бешаный», иначе не опишешь это лицо с выпученными и бегающими глазами.
– Ага, угадал ты…половину выгружаете – бабки на бочку, все ясно?!

Азер промолчал, но по его лицу было ясно, что отныне я враг его, уж очень комично он злился. Пришел грузчик – русский парень, явно не озабоченный своим внешним видом и здоровьем. Об этом говорили синяки под глазами, очевидно следы недавней дискуссии в своем круге и неуверенная походка, с подтанцовкой. «Спирт..левый…» – сразу определил я. Дело в том, что те, кто злоупотреблял осетинский левый спирт со временем приобретали проблемы с подвижностью ног, при ходьбе они выкидывали такие «коленца», что такая походка больше подходит под танец. «Все… затанцевал!» – говаривал я о тех, кто уже пересек некую грань в деле пития отравы. Причем стаж пития спирта, строго соответствовал яркости выкидывания коленец, чем дольше он – тем комичнее движения артиста. К сожалению, тенденция эта была не бесконечной, смех улетучивался, когда доходила новость, что танцор парализован или вообще приказал долго жить. Сколько их, этих танцоров, выросших со мной вместе, учившихся в одной школе и ходившими у меня в приятелях когда то, уже обрели покой, порой к облегченному вздоху родных! Вот и этого парня ждало то же самое будущее.

С трудом взобравшись в фургон, Витя, а именно так его называл «Бешаный», начал подносить мешки с морковью на край, снимая их с поддонов. Затем он спускался вниз и опускал мешки на поддон, лежащий на асфальте, рядом с весами. Витя это делал так неуклюже и медленно, что у азера степень бешенства перевалила свою обычную планку, и он, схватив обломок дощечки от поддона, огрел ею Витю по спине. Я, с трудом сдерживаясь, наблюдал молча. Витя, корчась от боли обращаясь ко мне, сказал:
– Ты видел, что он делает?! Я что скотина что ли? Так только со скотиной…
– А ты убеди меня, что ты не скотина! – громко и злобно перебил его нытье, – Вот если бы он меня так ударил, я бы отнял у него эту палку и разбил бы об его башку, а остатки затолкал ему в зад, – я злорадно улыбался, глядя попеременно на этих двух обитателей базара. Надо было видеть лицо этого гордого азера, только что услышавшего в свой адрес такое. В нем до скрежета в зубах вспыхнул огонь борьбы, разделившей его чувства надвое. С одной стороны унижение на глазах десятков земляков, слышавших мои слова, а с другой рабская покорность человека востока, не знающего без указки своего хозяина, как поступить. Пересилило второе. «Бешенный» проглотил оскорбление, но ненависть ко мне многократно укрепилась, что подтверждалось злобными взглядами в мою сторону. А что, собственно, можно требовать от этого азиата не понимавшего, что человека, даже конченного алкаша, бить нельзя. Азиатам понятен только язык силы, богатства и положения – вот что для него является ценностью, достойной внимания и уважения, и даже преклонения. Чем сильнее ты его унизишь или ударишь, тем сильнее он тебя уважать будет… потом, впоследствии, а сразу то пасть ощерит! В армии их как называли? Ну да ладно…

Витя меня после этих слов зауважал сильно, всячески заискивая и жалуясь на свою судьбинушку. Я не слушал его, вранье все, нельзя их жалеть. Пришел из кабины Серега, грузчик на него переключился. Но друг мой на нарах столько историй слышал, что мог наперед эту историю рассказать, не слушая бедолагу.
– Колян, пошли я поесть организовал, – не обращая внимания на болтовню Вити, предложил друг.
– Пошли, в этом меня упрашивать не надо.
Мы удалились в кабину и не появлялись на торговой площадке пару-тройку часов, обедая, играя в карты, да просто отдыхая. Во второй половине дня, я все же решил выяснить вопрос с оплатой за доставку. Для этого мне надо было обратиться к «Бешаному». Злость на этого торгаша уже прошла, и я спокойно спросил его, когда со мной рассчитаются. Но для злопамятного азиата это было воспринято, как очередной вызов:
– Я тебе уже сказал…иди в кафе…там хозяин.
– Ладно, как его звать? Там в кафе много кто сидит.
– Али, – буркнул азер.
Я пошел в кафе, которое мне указали, нашел того Али, спросил про оплату:
– Али, в Питере я договорился везти на склад, поэтому до вечера освободите фуру и расплатитесь сейчас за доставку.
– Эй, что так спешишь, – с сильным акцентом, вальяжно развалившись в кресле, сказал Али, – Два дня обычно у нас все стоят, какой склад, где ты его на рынке видишь?
Наверное, испанский бык на арене позавидовал бы моей вспыхнувшей ярости, с трудом сдерживая себя, предложил все же позвонить в Питер и выяснить о договоренности.
Не буду дальше продолжать все последующие разговоры с этими наглыми и хитрыми овощными бизнесменами, но развязка наступила на следующий день, в обед. А пока Али клятвенно пообещал мне, что за рейс расплатится утром перед началом работы и до вечера следующего дня меня выгрузят, за простой меня ждало вознаграждение. Была пятница, мне для выгрузки тетрадей и компаса надо было ждать понедельника, поэтому торопя азеров, я просто набивал цену. Но набить ее – этого мало, надо еще забрать , потому , как могли кинуть легкоУтром никто со мной не расплатился, но, видя, что товара продано мало, залог, так сказать в кузове, я особо не волновался, но злобу за недержание слова уже начал таить. В обед, весь уже на взводе, пошел в кафе с предъявой. Али так же сидел в кресле. Я вежливо поздоровался, что уже говорило о крайней степени негодования в этой ситуации:
– Здравствуйте, Али. Может вы позабыли, но вчера вы клялись утром расплатится со мной?!
– А что разве тебе не отдали деньги?!- спросил удивленно коммерсант, но по его бегающим глазам я видел, что он разыгрывает это недоумение
– Нет, не отдали! – уже громче, с некоторым вызовом, ответил я.
– Так пойди, и продавец рассчитается с тобой за все.
-Хорошо, – я направился к машине. Серега ушел в магазин купить продуктов и пивка. Я подошел к «Бешаному» и спокойно предложил отсчитать мне всю сумму, но видно его и ночью съедала желчь обиды, решил немного отомстить мне:
– Я тебе ни копейки не дам! – нагло улыбаясь, выдавил с ненавистью азиат. Вот тут то и наступил тот момент, когда случаются вещи, о которых, читая в газетах, искренне возмущаешься поведению людей. Один топором ударил, а другой в упор выстрелил, третий нанес столько ударов ножом, что единственное мнение о нем – свихнувшийся идиот. На самом деле людьми двигают инстинктивные всплески чувств, одно из которых – справедливость. Но разве люди способны по полочкам разложить причины трагедий? Нет, никому это не нужно, много своих забот и мыслей. Преступник и все… точка, в тюрьму его! Надо сказать, что опасаться попасть в разряд этих преступников вероятнее всего тем, у кого чувство справедливости развито необычайно сильно. Я и был таким человеком. Не знаю, почему так случилось, что мне удалось избежать нар, и не только их. Наверное, есть у меня ангел-хранитель.

– Не дашь мне ни копейки?! Да в очко себе забейте эти бабки, а свое я верну! – я быстро сел в машину, завел двигатель. Вокруг машины быстро собралась куча зевак, в основном азеры. «Бешаный, постучал в дверь и уже не так дерзко спросил о моих намерениях. Что я мог ответить ему, когда уже гнев переполнил мое сознание? Я уж и не помню, но хорошего о всей азербайджанской нации они не услышали точно. Подтянулись водилы из рядом стоящих грузовиков, пытались меня успокоить. Какой там! Водилам я объяснил ситуацию, те предложили обратиться к охране рынка. У меня был другой план, морковь, проданная по дешовке с лихвой покрыла бы все мои труды и волнения. Тут вдруг перед носом моего «Магнума» резко остановилась задрипанная «копейка», с нагло улыбающимся азером за рулем. Путь мне они перегородили!
-Отъедь!… Cуки-и-и – заорал я.
– Не отъеду я никуда, и ты стой и не дергайся, а то успокоим, – издевался азер. Я бы понял, если бы за рулем этой сраной копейки сидел «Бешаный», но это был всего лишь его сосед по рынку, решивший помочь. Это было последней каплей терпения, я не помню даже, как карабин в моих руках уперся в щеку этому помошнику, разодрав губу до крови. Я часто вспоминаю тот случай, спрашиваю себя – смог бы выстрелить? Не знаю и сейчас. Наверное, нет, потому, что все вдруг стихли и в этой странной для рынка тишине эти ненавистные в крови губы шептали, умоляя:
– Не стреляй, брат, не стреляй…извини…я отъеду.
Я почувствовал, что сзади кто-то подходит, резко развернулся, направив карабин в ноги подходившему. Наверное, где-то далеко в голове щелкнул выключатель, называемый разум, подходил Серега. Я не помню, что он мне говорил, да и не важно это, его взгляд рассказал больше… но желание не отступать от своего плана не уходило. Я матом заорал на водилу копейки, чтобы тот свалил из поля видимости. Жигуль уехал, откуда то появились охранники рынка, к счастью не ставшие делать резких попыток геройского разоружения беснующегося водилы. Потом пришел Али. Как побитая собака, начал оправдываться перед охранниками за случившееся. Куда делась былая вальяжность! Охранники предложили ему не раздувать конфликт и заплатить мне, еще они пригрозили, что если вдруг случившееся станет известно ментам, то дальнейшая деятельность Али на этом рынке будет невозможной. Тот безоговорочно согласился с тем, что менты и ему ни к чему. А вот с оплатой начал опять свою тягучку:
– Слушай, Николай, – уже и имя он мое знал, уродец,- мы деньги все вечером вчера самолетом в Москву отправили, подождать надо, – чувствуя, что обстановка смягчилась, снова полезла эта природная наглость,
– Ну, еще полтора суток тебе стоять, как договаривались, зачем тебе деньги?! Сколько тебе сейчас надо на обед… кафе… я тебе дам!
– Все мне надо, здесь и сейчас! – я снова распалялся, – Почему мои деньги лежат у тебя в кармане, а ты, с..а, тут с барского плеча решил мне на обед выделять?! Совсем попутали, что ли?!- еще немного и срыв бы повторился, но вмешался старший охранник:
– Короче, сколько там ты ему должен?
– Тридцать восемь и три за простой, – быстро подсчитал Али.
– Через час чтобы деньги были у него, – сказал охранник, – Двери закрывайте, пока не расплатитесь, торговать не будете!
Через час со мной расплатился «Бешаный», причем вел себя как то заискивающе, с уважением, обращаясь по имени. Даже глазенки и те как то спрятались, не обнаруживая признаки бешенства. В понедельник утром я стоял у конторы речного порта, без всяких приключений выгрузили компас в подъехавшую «газель», то же самое произошло и с тетрадями. Вечером того же дня я уже мирно ужинал дома, отвечая на вопросы «как съездил?» – «нормально, как и всегда»…

 

Источник Автор

1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (5 votes, average: 4.60 out of 5)
Loading ... Loading ...

автор NaVoV \\ теги: , ,


Написать ответ